Чаще всего жития святых встречаются нам в классическом виде, основанном на трудах, к примеру, святителя Димитрия Ростовского. Это фундаментальные бесценные тексты, которые знакомят нас с уникальными подвижниками, но сам язык повествования, а именно его литературная форма, порой лишает нас ощущения присутствия или, точнее, полного переживания истории святого. Ситуация кардинально меняется, когда мы начинаем знакомиться с новомучениками и исповедниками Церкви Русской. Ведь их жития складывались из епархиальных ведомостей, личных писем, доносов и протоколов допросов — а такие тексты переживаются иначе.

Сегодня день памяти священномученика Митрофана, архиепископа Астраханского, при рождении, кстати, нареченного родителями Димитрием в честь святителя Ростовского.

Знакомясь с его жизнью, не покидает мысль, что он с самого детства готовился Богом для особого служения Церкви. Так как он был из семьи бедного каменщика, в духовном училище над ним издевались сверстники, как бы подготавливая, укрепляя его к мученичеству. Несмотря на это, он прекрасно учился, имел упорный характер и особый, бесценный, как оказалось в дальнейшем, дар слова.

После семинарии он пошел по пути белого духовенства, то есть семейного, но рано овдовел и принял монашество. Служил в Воронеже, в Иркутске, в Гомеле, в Минске и после уже в Астрахани. На всех местах он был невероятно деятельным человеком — трудился, не зная усталости. Он и по приезде в Астрахань горел духом, участвуя во всех сферах жизни вверенной ему паствы. Однако есть короткий период, в котором кажется, что владыка куда-то пропал, будто бы неожиданно ушел в затвор.

После известных февральских событий 1917 года часть астраханского духовенства проникается революционным духом и обновленческими веяниями. Некоторые отцы устраивают всякого рода собрания, выдвигают кандидатуры в местный исполнительный комитет, строят планы нового существования — читаешь и невольно задаешься вопросом: а где же архиерей?

В этот момент, как ни странно, святитель находится в своем кабинете. Вот что вспоминает его письмоводитель: «Я заставал владыку за письменным столом, буквально заваленным стопами книг и журналов. Владыка сидел, сосредоточенно думал, писал, а я и келейник стояли около стола — нас он не замечал» (В. И. Кузнецов).

Понимая, в преддверии каких тяжелых испытаний находится народ Божий, владыка готовил материалы о Патриаршестве. Благодаря его бесценным трудам и удивительному дару слова на грядущем Всероссийском Соборе даже самые упорные противники восстановления Патриаршества на Руси не смогли устоять и рассеялись.

В дальнейшем безбожные власти за такой подвиг служения Церкви вдоволь поиздевались над святителем. Его арестовали 7 июня 1919 года как сторонника царского режима. Ходатайства и просьбы прихожан об освобождении большевистская власть проигнорировала, в результате 6 июля в три часа он был застрелен начальником караула из револьвера в висок.

Смерть часто является служанкой сатаны, как в случае с архиепископом Митрофаном: она пришла в виде звериного оскала коменданта ЧК, но сама по себе смерть бессильна перед лицом Бога и святых Его. Владыка перед расстрелом благословил своих мучителей и, взглянув в глаза диаволу, перешел в Горний Иерусалим, завершив свое особое земное служение. Теперь он молится у Престола Всевышнего за Астрахань, Минск, Гомель, Иркутск, Воронеж, да и весь народ Божий.

Последние годы одну половину своего отпуска я выделяю на белорусские края — удивительные места, где живут близкие мне по духу люди и мои хорошие друзья. Один город, помимо радости общения с товарищем, подарил еще интересное чувство, схожее с дежавю. Архитектура в этом месте вполне обычная, чего-то удивительно родного особо и не встречалось, но чувство внутреннего родства посещает меня всякий раз, когда я приезжаю в Гомель. И как удивительно было узнать, что тот святой, которого я поминаю всякий раз на службе, был первым архиереем Гомельским — видимо, сродничество во Христе ощущается именно как-то так.

чрзв[НЕ]важно в VK | MAX | TG