Еще раз к вопросу о стратегическом нефтяном резерве...

Как вы знаете, мы на нашем канале неоднократно поднимали тему создания стратегического нефтяного резерва на территории России для увеличения гибкости в управлении предложением российской нефти на мировом рынке. Тема его создания звучала и в 2020 году, когда мы были вынуждены сократить собственную добычу нефти на 50 млн т (!) из-за коллапса спроса на мировом рынке вследствие ковидных локдаунов. Актуальна она и сейчас, поскольку Россия с марта этого года вернулась к дополнительным добровольным ограничениям добычи нефти, но теперь уже с целью поддержать цены на нефть в условиях санкционных ограничений.

Однако суть дела от этого не меняется, мы снова регулируем наше предложение нефти через инструменты сокращения добычи, а могли бы через использование системы стратегического нефтяного резерва, т.е. без ограничения добычи и без сопутствующих негативных последствий для отрасли, как технологических (заводнение остановленных скважин), так и экономических (вынужденное снижение буровой активности).

Итак, в чем же суть идеи? Речь идет о создании подземных нефтехранилищ в отложениях каменной соли, что резко снижает себестоимость создания таких систем хранения, ввиду возможности создания больших объемов единичного резервуара при минимуме использования земельных участков, приближающейся к нулю металлоемкости, а также практической неуязвимости от вражеской деятельности (резервуары находятся на глубине около 1 000 м). Как правило, такие подземные резервуары в отложениях каменной соли создаются путем выщелачивания (размыва) соли пресной водой через одну (крайне редко две скважины). И такой опыт у России есть, поскольку именно таким способом уже созданы и успешно работают подземные хранилища газа в Волгоградской и Калининградской областях.

Наиболее перспективными для размещения подземных нефтехранилищ являются Прикаспийский, Волго-Уральский, Калининградский, Центральный и Северо-Кавказский соленосные бассейны. Через указанные территории проходят магистральные нефтепроводы и железнодорожные пути, а также, что немаловажно, они расположены вблизи больших источников пресной или слабоминерализованной воды и в некоторых случаях имеется возможность сброса рассола непосредственно в море, что критически важно для ускорения процесса размыва соляных каверн.

Теперь несколько слов об экономике проекта. Мы располагаем потенциалом по созданию таких нефтехранилищ в объеме от 30 млн м3 (190 млн барр., 5% годовой добычи нефти) до 120 млн м3 (756 млн барр., 20% годовой добычи нефти) при том, что объем СНР США составляет 716 млн барр. Необходимые капиталовложения: от $2 до 4 млрд в зависимости от требуемой емкости хранилищ. Сроки реализации: от 5 лет. Операционные затраты (по аналогии с затратами на обслуживание СНР в США, основной объем которых также расположен в соляных кавернах): от $60 до 240 млн/год.

При этом модель оценки выгод от создания подземных хранилищ нефти – это, по сути, страховая модель, где постоянные затраты на поддержку определенного уровня свободных мощностей для хранения нефти обеспечивают защиту от негативных, в т.ч. санкционных шоков нефтяного рынка (в части минимизации дополнительных затрат, связанных с остановкой добычи на действующем фонде добычных скважин).

Признаемся честно, мы уже сильно запоздали с созданием таких хранилищ, которые уже работают не только в странах-потребителях нефти (США, Япония, Южная Корея, Китай и пр.). но даже в таких странах-нефтеэкспортерах, как Саудовская Аравия и Канада. Но так казалось и в 2020 году... А между тем, востребованность стратегического нефтяного резерва, по-прежнему, актуальна, поскольку может обеспечить дополнительный уровень гибкости и адаптивности отрасли к любым шокам на нефтяном рынке. Кроме того, мы понимаем, что нефть еще долго будет играть важную роль в мировом топливно-энергетическом балансе. Так не пора ли все же действовать в этом направлении?