Как известно, в соответствии с официальными заявлениями руководства Китая, являющегося крупнейшим эмитентом парниковых газов на планете (30,9% по итогам 2020 г.), КНР планирует достичь пика выбросов CO2 не позднее 2030 года, а к 2060 г. - обеспечить углеродную нейтральность своей экономики.
Однако в 14-м Пятилетнем плане развития китайской экономики на период 2021-2025 гг., принятом в марте этого года, прямо указывается, что главным приоритетом китайской энергетической политики ближайших лет будет стремление к обеспечению энергетической безопасности страны путем постепенной ликвидации зависимости страны от зарубежных энергоресурсов и технологий путем первоочередной реализации собственного энергетического потенциала (в т.ч. в сфере производства и потребления не только ВИЭ, но и угля (!), а также сланцевого газа и нетрадиционной нефти).
Отметим, что в предыдущем 13-м пятилетнем плане развития экономики КНР (2016-2020 гг.) стояла цель по сокращению доли угля в национальном топливно-энергетическом балансе с 64 до 58% к концу периода, которая была успешно выполнена. Но под влиянием пандемии COVID-19 и с учетом негативного опыта 2017-2018 гг., когда в стране обострилась проблема энергетической безопасности (см. Справку), политика Китая по отношению к дальнейшему развитию угольной отрасли радикально изменилась.
Справка:
Речь идет о холодной зиме 2017-2018 гг., когда в ряде регионов страны, ускоренно перешедших на природный газ в рамках реализации Национального плана по улучшению качества воздуха (Clean Air Action Plan), остро ощущалась его нехватка для обеспечения тепло-и энергоснабжения экономики и населения, что привело к временному возобновлению использования старых угольных электростанций в них.Так, в апреле 2020 г. китайские власти представили стратегию выхода страны из кризиса, обусловленного пандемией COVID-19, которая получила название «Шесть гарантий» (Six Guarantees). В рамках этой Стратегии была подчеркнута важность первоочередного обеспечения энергетической безопасности КНР, в первую очередь, за счет развития собственной добычи угля и его расширенного эффективного и экологически чистого использования.
Позднее, на Всекитайском собрании народных представителей (National People’s Congress) в мае 2021 г. было объявлено, что угольная отрасль КНР является «краеугольным камнем обеспечения энергетической безопасности страны, и ее дальнейшее развитие будет продолжено с учетом всех требований в части повышения ее экономической эффективности и экологической безопасности».
Как следствие, после относительно короткого периода жестких ограничительных мер, направленных на сдерживание развития угольной генерации в стране (2016-2018 гг.) в целях усиления борьбы с выбросами парниковых газов, Китай снова вернулся к масштабному строительству новых угольных станций.
Так, по итогам 2020 г. в эксплуатацию было введено 39 ГВт новых мощностей угольных ТЭС в стране, что более чем в три раза (!) превысило показатель ввода таких электростанций во всем остальном мире.
Более того, после снятия введенных ранее административных ограничений возобновилось строительство 88 ГВт новых мощностей угольных ТЭС, а еще 53 ГВт – получили в 2020 г. разрешение властей на строительство.
Кроме того, по информации Национального Энергетического Управления КНР, если в 2016 г. только 4 (!) из 32 регионов Китая не имели каких-либо ограничений на строительство новых угольных электростанций, то в 2020 г. их число выросло до 20.
Таким образом, можно утверждать, что Китай изменил свою политику в отношении развития угольной электрогенерации и, в отличие от большинства государств мира, намерен развивать эту отрасль и в дальнейшем, руководствуясь, в первую очередь, соображениями национальной энергетической безопасности (угольные ТЭС работают практически целиком на китайском угле) и социально-экономической стабильности (в угольной отрасли страны и смежных секторах, включая угольную энергетику, трудятся десятки миллионов человек).