Почему цены на газ реагируют на войну в заливе намного острее цен на нефть?

На локальном пике 3 марта спотовые цены на газ взлетели (к уровню 27 февраля) на 65% в Европе и на 47% в Азии, а цены на нефть – лишь на 12%. Почему так?

То, что на поверхности – в цене нефти фактор Ирана был учтен наполовину еще до войны, поэтому Brent 27 февраля стоил 72,5 долл., а не 60-65 долл. В цены на газ Иран почти не закладывался – никто не ждал, что кризис вообще затронет поставки СПГ.

На рынке газа был свой резкий рост цен в январе из-за погоды (в Европе январь выдался самым холодным с 2010 г.) и низких запасов в подземных хранилищах ЕС. Но к середине февраля этот «пузырь» сдулся. И к концу месяца цены на газ были выше начала года лишь на 11%, тогда как цены на нефть – на 16%.

Вторая причина – в отличие от нефти, у рынка газа не было до этого опыта «танкерной войны» и вообще проблем с Персидским заливом. Наоборот, Катар, ОАЭ и Оман считались как поставщики образцом надежности.