Я сказал, что рифма – детектор жизни. Теперь расширяю: детектор жизни – любая творческая спонтанность. Где она отсутствует – там смерть, замаскированная под величие. Привожу пример из дневника Михаила Меньшикова за 1917 год.
 
«Вчера, в неделю православия, простоял в ужасной духоте всю службу. Ещё раз думал о крушении веры в излишестве слов. Да и не только слов. Лишний этот мрамор иконостаса, лишнее громогласие дьякона, лишние тяжеловесные образа, где безвкусно наляпанное золото риз прячет безвкусицу наляпанной живописи. Но главное излишне-бесконечные слова, слова, слова – и всё в тех же, точно машиной штампуемых выражениях.
 
Пулемёты слов и заученных движений... Право, достаточно молитвы английских бойскаутов: «Господи, благодарю тебя за вчерашний день. Помоги мне сегодня быть лучше, чем вчера». А вечером: «Господи, благодарю тебя за сегодняшний день. Помоги мне завтра быть лучше, чем сегодня». Автор молитвы гениальный человек…
 
Насколько – как побываешь на церковной службе – чувствуешь, что искренняя вера выродилась в болтовню, качество богообщения – в количество. Уже то, что приходится читать непременно канон VIII века Андрея Критского – чужую затасканную пьесу – говорит о том, что своего творчества веры нет. А нет творчества, нет и настоящей веры.
 
Если бы любовь можно было выражать лишь избранными стихами Пушкина и Лермонтова, то искренним людям это показалось бы глупым и скучным. Если же глупость установленного обряда в богообщении не бросается в глаза вовсе, это доказательство общего омертвения веры».