Ещё раз уточню свой тезис. Если язык не создал поэзию, на нём не говорили. Отсутствие рифмованной поэтической традиции является смертельным не только для легитимности латыни, но и прочих “древних” языков, на которых в реальности никто не жил.
 
Наречия, идущие сквозь поколения, неизбежно рождают рифму… длинные поэмы, баллады, лирику, сатиру и т.д. Но латинский, древнегреческий (койне), древнееврейский, санскрит не имеют такой традиции. А если нет рифмы, значит на этих языках не пели, не влюблялись, не дышали. В них нет искры, нет вспышки, нет личной боли. Они мертвы и статичны, как застывшая смола.
 
Но если зайти глубже, у них нет и фольклора в привычном смысле. Нет бытовых народных песен и сказок, нет колыбельных и детских считалок, нет крамольных куплетов про жрецов и начальство... Вместо этого нам предлагают хроники, литургические тексты, юридические формулы – мёртвую речь, которая не обслуживает быт, а обслуживает ритуал и власть.
 
В доступных источниках нет ни одного текста рифмованной поэмы на арамейском языке. Ни одной строфы, ни одного четверостишия. Якобы в данной традиции поэзия строилась на акростихе и силлабическом параллелизме, которые при дословном переводе на русский (!) не передаются. А вот что касается рифмы под окончания строк, то она типа пришла в сирийские края довольно поздно, только в X веке из арабской традиции. 
 
Но знаете что? Рифма не может прийти поздно, через 2000 лет. Ибо это не изобретение и не культурный этап. Это естественная потребность души и спонтанное производное живого языка, возникающее в первый же день его сознательного использования. Там, где такое производное отсутствует, не было ни языка, ни народа. Только сценарий.
 
Живые люди не могут не создавать рифмованной поэзии. Её отсутствие на латыне, санскрите, древнееврейском – это признак, что данные языки были сконструированы и никогда не использовались для повседневного общения. Они мертворожденные, поставленные в качестве буфера между реальной традицией и новым населением после обнуления. Дабы оборвать преемственность и навязать свою картину истории.
 
Навязывающие знают, что слово «древний» придаёт священный вес текстам. Но всё это не может быть никаким языком никаких пророков. Потому что язык, на котором говорит народ, всегда рождает песню. А песня всегда рождает рифму. Если рифмы нет – значит не было и народа. Только писцы. Только канон. Только власть, которая прячется за буквами.