Если бы немцы и англичане знали наш язык, они увидели бы, что их «Büffel» или «buffalo» есть не что иное, как испорченные варианты слова «буйвол», которое в свою очередь состоит из двух частей: буй (отсюда ветви: буйство, буйный, буян, т.е. дикий, необузданный, зверонравный) и вол (большой бык). Кстати, чистейший, убеждённый веган.
 
Каким же образом славянское «буйвол», заключающее в себе совершенно явный смысл о свойстве этого животного, могло происходить (как поучают умники) из латинского или древнегреческого «bubalus» (βούβαλος) – африканская антилопа?
 
Похоже, всё как раз наоборот. У нас есть чёткий образ, животное названо по своей сущности, а у них просто ярлык без объяснения. Который может и фиксирует, но не раскрывает. Ибо ни один немец даже понятия не имеет – почему данный зверь именно «Büffel», а не трюффель, например.
 
Так вот, язык, который даёт внутреннее объяснение имени, стоит ближе к акту первичного наречения, чем язык, который хранит лишь форму.
 
Да, современная наука объявляет славянский вариант «поздним» – из латинского. Но если бы буйвол был заимствованием, он не раскладывался бы у нас на смысл и не совпадал с поведенческой реальностью. Но он раскладывается и совпадает. А когда этого зверя ломают под ярмо, когда отсекается буйство, остаётся только вол. Это уже просто бык после подчинения, после превращения силы в функцию.