📎 Если кураторы инфополя способны блокировать одни идеи и усиливать другие, а это факт, как могло случиться, что сведения о преступлениях власти в эпоху красного террора получили с 90-х годов столь грандиозный охват? Ведь власть после смены вывески не сменилась. Но при лютой страсти всё засекречивать, она зачем-то решила пропитать сознание масс очерняющей себя информацией.

Не потому ли, что смысл сообщения – в той реакции, которую оно вызывает? Не потому ли, что скрытый ужас менее эффективен для формирования покорного стада, нежели его смакование? Ведь нас парализует не столько убеждение, что где-то в мире случается беспредел, а убеждение, что он может коснуться любого. Если какие-то упыри того пожелают. Т.е. основной зомбирующий посыл прост: «мы уничтожили миллионы… и если захотим – с тобой будет то же самое».

Так вот, не будет! Во-первых, оочень много вопросов касательно того, что реально происходило. Не только в XIX веке, но и в двадцатом. Тем более в каждом конкретном случае. А во-вторых, слишком уж запредельны усилия, заложенные в создание среды для игрового персонажа, чтобы какие-то чернорабочие NPC могли распоряжаться его судьбой.

Как таракан запускается в мир с определённой функцией, так и служебные машины с удостоверениями отыгрывают свои роли, занимая низшую тараканью ступень в иерархии сущего. Но им конечно же важно действовать по сценарию сказки «Тараканище», где главный усатый герой возвышается над всем животным царством, опираясь лишь на один приём – нагнетание жути. «Принесите-ка мне, звери, ваших детушек. Я сегодня их за ужином скушаю!»

Если бы у тараканища имелись те же орудия пропаганды, какие используют против нас, там бы не только волки от испуга скушали друг друга, там и львы бы вешались от безысходности. В чём причина паники слонов и носорогов перед тараканом? В том, что они не сознают своей реальной силы.

Они слишком уверовали, что кровожадный "монстр" может выбрать себе любую жертву… и запросто с ней разделаться. Но он не может. Всё держится на том, что страх заходит не через опыт, а через воображение. И искажённую картину мира, навязанную тараканищами. Ведь мы чаще живём не в реальности, а именно в картине.