Сегодня мой профессиональный праздник — день борьбы с наркоманией. Недавно был у терапевта и когда разделся по пояс женщина заметила шрамы от подшивок блокаторов опиатов на животе. «Ранения?» - спросила врач. «Да, — ответил я. — Получены в ходе ожесточенных боёв с самим собой».

В среде выздоравливающих зависимых существует мнение, что непосредственное употребление веществ есть следствие некоего болезненного состояния сознания, в котором наркоман пребывает всю жизнь. И неважно употребляет он наркотики или нет: торчать можно на чем угодно — работе, чувствах, сексе, религии, еде и т.д. В качестве симптомов упоминают одержимость, постоянное впадение в крайности и сосредоточение на чем-то одном в ущерб всему остальному.

В принципе, это не новость: что-то такое я диагностировал в себе ещё годиков так в 20-25 интуитивно, без умных книжек. Разница лишь в том, что я отношусь к этому не только как к проблеме, но и как к способности, которую можно использовать.

Наркоманы — самые целеустремленные люди, которых я встречал в жизни. Если торчек хочет употребить, его не остановит ничего. Видели картинки и ролики с парнями, что копают закладки посреди улицы, не взирая на прохожих? Вот это пример туннельного мышления, когда ни мнение окружающих, ни опасность задержания — ничего не может удержать человека от достижения цели. Найдя любимый кайф, наркоман хочет достичь его абсолюта и готов платить всем — отношениями, свободой, здоровьем и жизнью. Представьте что будет, если направить эту энергию в мирное русло?

По работе я часто сталкиваюсь с известным творческими людьми, которые демонстрируют все признаки зависимого мышления, просто им повезло вместо веществ найти любимое дело. Некоторые даже прямо говорят, что избегают экспериментов с наркотиками, понимая, что не смогут остановиться. Тем не менее, их одержимость работой, навязчивое желание сделать так хорошо, как это только возможно и прочее вписываются в картину поведения наркомана.

«Во всем мне хочется дойти до самой сути — в работе, в поисках пути, в сердечной смуте». Говорят, Пастернак был страшным бабником, что, в общем, неудивительно.

В творчестве я часто переживаю состояния и чувства настолько интенсивные, что их можно отнести к наркотическим. Собственно, это, наверно, и есть главная причина, почему я до сих пор живой — у меня есть выбор. И одновременно, это причина по которой я срываюсь: «творческий приход» требует большого платежа авансом — куда-то ехать, что-то искать, много раз снимать — и всё без гарантии результата. В то время как наркотический вариант проще, быстрей и надежней и требует лишь занести три рубля барыге. Но я полон надежд окончательно победить, перейти на светлую сторону и сосредоточится на здоровом кайфе. Чего я, собственно, и хотел пожелать всем моим боевым товарищам в этот день.