Вчера ездил в Тверь выступать в местном лектории. Пользуясь случаем, предложил ребятам из ребцентра отправить со мной кого-нибудь из ребусов — ну, типа, в награду за хорошее поведение.

Хорошо вёл себя Артём, молодой парень с крепкими уральскими корнями и патологическими пристрастиями к веществам.

В час Икс (а точнее, за сорок минут до него) в моей вип-палате появился Тёма, с горящими глазами и в теплой куртке, которую специально для поездки одолжил у другого ребуса Толика, о котором в нашем повествовании ещё найдётся место позднее.

Артём бы в восторге. Чтобы обставить поездку не только как приятную, но и полезную, АлексанЮрич выдал парню пачку визиток ребцентра, наказав раздавать всем вокруг, в том числе ни о чем не подозревающим посетителям лекции о документальной фотографии. Приехав в Тверь на Сапсане, — а Артем ехал на сапсане впервые, и радость поездки достойна отдельной заметки — мой Санчо Пансо начал знакомиться с организаторами, энергично включаясь во все разговоры и вставляя свои пять, а то и десять копеек по сути обсуждаемых тем.

В лектории, окончательно осмелев и воспрянув, Артём сепарировался от меня и смело шагнул в мир людей, от которого был изолирован последние 10 месяцев. Общительный и контактный, Тёма нашел ближайшие свободные уши и основательно на них присел. Проверяя время от времени наличие нашего героя в зале, я улавливал обрывки его монологов. Артём рассказывал как идут его дела: рассказывал обстоятельно и подробно, проговаривая по реабилитационной традиции чувства — как проживает хорошие и выравнивает плохие. Людей парализовывало от такой откровенности, что, собственно, Артёму было на руку — и он продолжал накидывать сверху. Один раз я застал его ретроспективный спич о работе с отрицанием болезни зависимости, второй раз он нахваливал назначенную ему терапию из — на минуточку, — аминазина и галопередола. На этой захватывающей подробности я прервал разговор и затянул парня в комнатушку, где прятался от гостей лектория и втихаря курил айкос.

Я начал было объяснять ему суть вещей, потом осекся и перешел на птичий язык, который доступен ребусам и требует не нотаций и поучений, а высказывания о себе. Рассказал, как заебывал друзей монологами о своем выздоровлении. Заебывал так, что они начинами меня избегать. И как грустил на праздниках среди независимых, понимая что мои искренние речи неуместны, а говорить ни о чем я разучился. Короче, попытался загнать пацана в светские рамки. Дело это оказалось бесполезным: Артем покивал гривой и вернулся к общению.

Ну и бог с ним, подумал я, в конце концов мы в лектории и у парня тоже есть право на свое выступление.

Моя лекция оказалась платной. Внезапно образовался некий гонорар, с которого я решил дать Тёме тысячу. Хотелось, чтобы парень а) почувствовал свое участие и б) отказался от намерения напиздить бесплатных конфет с чайного острова для своего подопечного Толика — юного наркомана 15 лет, возвращенного из приемной семьи в детский дом. Толик был у Тёмы «на веревочке». То есть Артём на правах старшего должен всячески заботится и помогать своему подопечному, который только-только заехал на ребуху. Конфеты были призваны подсластить начало горкой и тяжелой внутренней работы, которая предстояла Толику на реабилитации.

Став тысчеонером, Тема вознамерился скупить сладостей по максимуму. Для этого мы даже заехали в круглосуточный магнит на Физтехе. Набрав пакеты конфет, сели в такси и приехали на домой прямо к отбою. Передав Артёма в руки консультантов, я пошел спать с полным ощущением, что свозил ребенка в зоопарк.