Спрашивают: как мы выносим ужасы социальной работы? Отвечаем: там где бездна человеческих пороков и горя, там место для самых ярких проявлений сострадания и любви.

Приведу развернутый пример.

Этим летом на съемках «Выживших» у нас на руках оказался грудной младенец, мать которого начала употреблять наркотики на второй день по выходу из роддома. Разместилась эта барышня на общажном притоне. Соль в её крови причудливым образом смешалась с окситоцином (или что там у беременных отвечает за привязанность), поэтому ребенка она — с одной стороны, — кормила и окружала бытовой заботой — с другой, — оставляла в прокуренным солью притоне и шла за закладкой. Или носилась с ним по городу на шизе (навязчивое состояние, вызываемое наркотиком), что ребенка заберут и она должна его спрятать. Представляете ситуацию со стороны малыша? Ну, то есть, путь обычного человека к притону довольно долог, деградация наступает постепенно. А тут тебя достали из утробы и сразу опустили на дно человеческого существования — привет коучам и прочим энергичным пиздоболам, рассказывающим что «все зависит от тебя».

Мы тогда натерпелись немало, я воообще был в ахуе, оставаясь с ребенком один в машине, когда мама исчезала черт знает куда, а парни шли ее искать. Я смотрел на этот комочек, который, видимо, чувствовал, что вокруг и так все плохо и тихо молчал. Что с ним делать? Что ему надо? А вдруг в нем что-то сломается? Или я сделаю что-то не то? А если менты? Как я объясню откуда ребенок и что я с ним делаю один в чужой машине?

Слава богу закончилась все нормально: мать вернули, упаковали в машину и отвезли на время в кризисный центр. А после позвонили нашим девчонкам в фонд «Алиса» и нашли для малыша семью, где он будет жить, пока мама пытается устроить жизнь, спотыкаясь по пути о солевые трубки.

И вот, спустя несколько дней приезжаем в город N, чтобы забрать ребенка. Одной бригадой едем мы на машине, другой — Таня, профессиональная мама, которая вырастила за свою жизнь — как бы не соврать, — три десятка своих и приемных детей. Таня ехала поездом с пересадками с огромной люлькой в руках. Когда я ее увидел, подумал, Господи, вот же человек — едет своим ходом черт-те куда, с нелепой детской корзиной, без гарантий найти мать, способную в любой момент может заторчать и уйти в тину городских притонов.

Но нам повезло: мать года быстро нашли и она передала ребенка. А может дело не в везении, а в каком-то вселенском законе притяжения. Потому что когда у Тани на руках оказался ребенок, стало понятно, что по-другому и быть не могло. Она моментально превратилась в мадонну с итальянских полотен, а воздух наполнился спокойствием, умиротворением и запахом молока. Серьезно, это было какое-то волшебство. Я с Москвы был уверен, что вся эта затея провалится, но она случилась, как иногда случаются удивительные вещи посреди удивительного пиздеца.

Мораль басни — мы видим не только ужасное. На каждый ужас находится человек или люди, готовые с ним сойтись и работать; и это удивительная сторона человеческой природы, которую я наблюдая уже 20 лет. Да, я видел много пиздеца, но так же я видел невероятные примеры человеческой любви, доброты, сострадания — короче, поставьте в это предложение любое положительное человеческое качество, и я нащупаю в памяти пример.

P.S. А еще мы все очень дружные. Потому что такие дела проверяют людей, закаляют характер и отношения. В подобной работе не может быть левых пассажиров; и встречаясь с единомышленниками за пять часовых поясов, заранее знаешь, что это люди твоей породы и моментально находишь общий язык. Думаю, это чувство общности и единства — награда за все пережитое, и, признаюсь, я искренне сочувствую тем, кому не удалось это испытать.