Долго думал как начать этот пост и сочинил такое:

Сегодня я стал жертвой специфического акта милосердия.

Началось с того что меня приняли менты. Патруль. Прям посреди бела дня по пути в офис Альфа-банка. За что? За «наркоманское лицо» - цитата. И есть в этом какая-то жизненная ирония, ибо годами, находясь в активном употреблении я шатался по Москве без каких-либо последствий, а начал трезвиться и на тебе: «достаем все вещи, кладем на капот, руки шире…»

Я, конечно, был пуст и в моменте невинен. Но мент был в режиме Робокопа и не верил в осечку радара. Он обнюхал — буквально — пачку сигарет, телефон и кредитки в надежде уловить специфический запах популярного в Москве наркотика. Закончив свои не увенчавшиеся успехом манипуляции, посадил в машину и задал вопрос: «Когда употребляли последний раз?»

Метаболиты вещества остаются в организме человека едва ли не до полугода и могут быть обнаружены в тестах. Менты имеют право направить на освидетельствование, если есть основания полагать. А я — что уж говорить — последние полгода не всегда был хорошим мальчиком. Врать менту бесполезно: по его прыти было видно желание довести дело до конца.

По дороге в отдел мент выключил злоебучего дядю Степу и попросил показать фотографии. Инстаграм его удивил, хотя, кажется, впечатление произвели не художественные характеристики фотографий, а количество подписчиков и вступительной слово Дудя к нашему фильму. Под конец он даже как-то по человечески посочувствовал, а опер за рулем резюмировал главную (и довольно спорную) мысль: «Ну да, все талантливые — наркоманы». Я же пообещал нассать куда следует и подписать что требуется — только бы закончить эту волынку побыстрей и не пропустить поезд в Псков.

Меня привели в отдел и оставили одного в коридоре с клетками. Убедившись, что никто за мной не наблюдает, я быстро-быстро удалил некоторые фотографии со своего телефона. А позже, поняв что про меня все забыли, начал фотографировать новые.

Тут мы подходим к кульминации этой истории: через полчаса передо мной положили протокол о мелком хулиганстве и квитанцию на 500 рублей штрафа.

— В смысле хулиганство? Я же это…
— Ну вот тут указано: выражался нецензурной бранью, приставал к прохожим…
— Я что делал?!
— Вы или подписывайте и уходите домой, либо ждите сотрудников, которые вас задержали и разбирайтесь с ними.

Можно было, конечно, полезть в залупу и позвонить Дане Берману, но я смиренно все подписал, взял квитанцию и пошел домой. Очевидно, в понимании сотрудников это было прощение и освобождение от еботни и суда по ст 6.9. Такое себе, конечно «прощение», но чего уж тут выступать. Пока я сидел в клетке и примерял жесткую лавку к своей костлявой жопе, голову осветила мысль о том какая же, блять, удача, что я не оказался тут раньше, при других опасных обстоятельствах, которыми — че уж скрывать — были наполнены дни употребления. Может, и удачных кадров было больше, если бы я не растратил свой лимит на вот это все.

Распечатаю эту фотографию и повешу в качестве напоминания.