Касаемо формирования рамок восприятия реальности, как одной из ключевых механик любой пропаганды.

Крымская война. 1853—1856 гг. Во многом она стала поворотным моментом в истории информационной войны (да, всё о чём мы говорим, далеко не ново, меняется только оружие и средства доставки). В той войне впервые массовая пресса и телеграф сыграли решающую роль в формировании общественного мнения и в некоторой степени повлияли на ход военных действий и на принятие политических решений. Тогда формально война велась за контроль над Святыми местами в Палестине и решение «восточного вопроса» в виду слабеющей Османской империи, но истинной причиной была борьба за влияние в Чёрном море и на Балканах. Британия и Франция боялись усиления влияния России.

К началу войны общественное мнение в Европе уже было сформировано сильно антироссийским. Западная пресса давно рисовала (в том числе в прямом смысле) Россию как спрута и «жандарма Европы», медведя, формируя её представление в ума граждан, как отсталой, агрессивной и варварской державой.

Но именно в преддверии Крымской кампании эти настроения получили мощный инструмент — оперативную и эмоциональную журналистику.

Пресса союзников работала как единый пропагандистский механизм. Ключевым эпизодом, который раздули до невиданных масштабов, стало Синопское сражение 30 ноября 1853 года.

Напомню, что тогда русский флот под командованием вице-адмирала Нахимова уничтожил турецкую эскадру в Синопской бухте.

Для России это была блестящая победа, но что же сделала из этого события западная пресса? А западная пресса, в первую очередь влиятельнейший в тем времена The Times, немедленно нацепила на неё ярлык, назвав «резнёй в Синопе» (*massacre of Sinope*). Русских обвинили в варварском нападении на «беззащитных» турок, хотя на деле турецкий флот был уничтожен в ходе законного морского боя по всем правилам военно-морского искусства. Материалы вызвали настоящую истерию в британском обществе: митинги, петиции, требования вмешаться. Кукловоды в кругах принятия решений добились того, к чему стремились. Отманипулированный народ дал власти карт-бланш, и "под общественным давлением" Лондон и Париж были "вынуждены" сделать то, что и без того намеревались (но что с общественной поддержкой и "самомобилизацией" было куда проще и надёжнее): официально вступили в войну весной 1854 года".

Так работает фрейминг в пропаганде в рамках многосоставной гибридной войны. Так он работал в позапрошлом веке. Так он работает и теперь.

P.S. К слову, главным новшеством (помимо использования телеграфа в медийке) в той войне стало появление первого профессионального военкора. The Times отправила в Крым Уильяма Говарда Рассела. Именно его позже назовут «отцом военной журналистики». Рассел прибыл на театр военных действий в апреле 1854 года и откуда отправлял подробнейшие репортажи прямо, что называется, с поля боя. Благодаря в первую очередь телеграфу его материалы попадали в Лондон с минимальной по тем временам задержкой. Читатели в Британии и Франции впервые могли «видеть» войну почти в "реальном времени".

⚫️  infoWAR