Сказка быль, да в ней намек


Больше всего Зиновий Пиздодуев верил в силу вычислительной техники, в которой ничего не понимал, но ловко навострился жонглировать капексами и говорить о программировании ожиданий аудитории, когда речь заходила о том, почему сериал, при создании которого из бюджета украли даже замазку с запахом сыра, провалился в прокате. Лингвистика редко подводила Зиновия в мире, где однозначной была только улица в маленьком городе большой культуры, все дома на которой принадлежали собаке Зиновия.

Жизнь научила Зиновия отличать, когда правильно говорить «Я», когда «Мы», но, по мере того, как улица, оформленная на собаку, становилась длиннее, тем чаще приходилось говорить «Они». Иногда, в приступах ипохондрии, Зиновий вспоминал о необходимости тревожного крокодилового чемодана, но, как правило, во время походов в теплый японский туалет все ограничивалось тем, что он вслух говорил: «Ведь обо всем можно договориться завтра, а жить-то, жить нужно сегодня. В крайнем случае, ну уйду на СВО. Они. Они ведь работали дольше, чем я, но намного меньше, чем я. И вот ведь делали все тоже самое, но сидят на Бока до Лоба, а не в «Вологодском Пятаке», - говорил себе Зиновий, когда жена со скоростью шредера выносила на предзаказе новую коллекцию Тома Диксона.

Иногда затылок, конечно, колол, но скорее всего это был гуляющий холестерин или какая-то не сильно удачно повторенная фраза Миршмаера, прочитанная для того, чтобы буднично прозвучать в гостях у начальника, который тоже имитировал, что его читал. Но никак не чувство близкой беды и никогда не совесть.

Новости Зиновия раздражали как булгаковского хирурга и поэтому, когда маленькая дочь с растущими запросами на завтраке спрашивала у него: «Пап, ты видел, дядю Валю посадили, а он же на прошлой неделе вечеринку со слоном делал», Зиновий отшучивался, что в его мире нет друзей. Но про себя злился, что новые, намного глупее, и некультурнее, чем он и Валя люди, расчищают себе дорогу к их деньгам.

Валины проблемы начались со слона, арендованного в новосибирском зоопарке, а неприятности Зиновия со скандала, устроенного женой в магазине Graff в Карловых Варах. Возможно, никто и не обратил бы внимания на очередную славянку с пятьсотевровыми пачками. В конце концов с момента смерти Марии Терезии, а вместе с ней и последних остатков имперскости, прошло слишком много времени, чтобы интересоваться такой глупостью, как происхождением денег у русских. Но жена сломала витрину и кричала что-то про Йозефа Тисо.

После рождения дочери она закончила истфак, чтобы поддерживать мужа в разговорах с начальником и хорошо помнила создание Первой Словацкой Республики. Чехи готовы принимать пятьсотевровые купюры, но не исторические оскорбления. Так появилась полиция, за полицией статья в местной газете, а затем почему-то во французской Ле Монде. После Ле Монде на авеню Жана Лоррена пришли карабинеры, и, что намного хуже, DGSE. Этот визит застал врасплох домуправителя Зиновия нигерийца Руфуса, изображавшего перед двумя подобранными в Le 6 украинками кокаинового короля. Зиновий всегда предупреждал о прилете заранее. Потому что любил свежие «Белон». DGSE пришло внезапно без смс. Кокаин, украинки и нигериец, конечно же, не были для Ниццы и для DGSE чем-то сродни упоминанию Йозефа Тисо для Карловых Вар. Но как нельзя некстати пришлись к маленькому скандалу, связанному с провалом доли телесмотрения сериала «Бородач». «Твой РГГУ ебучий, твои люстры блядь Тома Диксона», - кричал Зиновий под громко льющуюся воду в душе. Пизда. Пизда.

С полным ощущением того, что опять виноваты все кроме него, Зиновий провалил контентный комитет и согласование заявки на мьюзикл о Барышникове в министерстве. Начальник от гостей отказал. Когда к Зиновию пришли те, кого раньше посылали за Валиными деньгами, он инструктировал двойника, маме которого купили трешку в Бодруме. Тревожный крокодиловый чемодан был собран, а билеты Минск - Братислава - куплены.

Поняв, что не успевает, он заплакал. От обиды на вранье, уколов в затылке, на Руфуса, а главное - на начальника.