Фанклуб Романа

Всех с новым годом, мурки, ловите свой подарочек!)

Виктор старался не смотреть Базарова. Тихо попросив чаю, он неловко обнял себя за колени и уставился в пол.

В полной тишине, разбавляемой бурлением чайника, они сидели по разные стороны стола, думая каждый о своем.

Виктор уложил голову на свои колени, прикрывая глаза. Хотелось исчезнуть.

Не сбежать уже, а просто испариться. Чтобы Рома не знал и не слышал никогда о нём ничего. Чтобы не знал, что Никитин с собой творит за закрытой дверью, чтобы не знал, во что превращаются его конечности от стресса, чтобы…

Чайник вскипел с тихим щелчком. Роман поднялся с места, взял две кружки, со стуком поставив на стол, и налил чай. Делая все медленно и плавно мужчина отодвигал явно нужный разговор. Но чай заварился, Никитин даже сделал глоток, и уже нужно было что-то сказать.

— Вик... Ты из-за меня так, да?

Он, насколько мог, кивнул, не поднимая головы, и что-то пробубнил. Его голос от пожирающего стыда-страха-волнения-подчеркните-нужный-вариант скомкался.

— А? — Роман склонил голову набок.

Честно говоря ему и самому было страшно. Но больше всего Базарову хотелось понять, почему же так вышло? Что он сделал не так, как это исправить?

Никитин ведь… хороший. Ужасно хороший, правильный, сильный, крепкий — и ещё кучу всяких слов, но Роме так не хотелось, чтобы Витя делал с собой что-то такое… ужасное. Но ужасное не из-за вида, а из-за самого факта вреда себе.

— Я не хотел, — Никитин поднял голову, глядя прямо в глаза собеседнику. — Я просто... Перестал себя контролировать, что ли? Психанул, наверное. Ты меня слишком разозлил и расстроил... Я ведь хочу тобой восхищаться, правда. — растрёпанные и распущенные волосы Виктора вызывали ещё большую жалость, свисая теперь мокрыми сосульками. — Даже не так, восхищение уже давно прошло. Я хочу брать с тебя пример. Но то, что ты сказал... Это было для меня слишком. Прости.

— Не извиняйся. Не надо. Я же… Я сам все это сказал, я виноват.

Базаров медленно встал, давая себе секунду чтобы решиться. В один шаг он сел рядом с Виктором, мягко обняв за плечи и уткнув его голову себе в грудь. Тот, будто только и ожидал такой возможности, содрогнулся в рыданиях. Тонкие израненные пальцы Романа вплелись в растрепанные волосы. Мягко поглаживая тот тихо говорил:

— Все хорошо, все в порядке... Пожалуйста, Вить, говори сразу, если тебе что-то настолько не нравится. Прошу тебя.

Руки Базарова мягко коснулись чужих скул. Заплаканное лицо Виктора едва ли было видно, но Рома знал, подозревал скорее, что сердце сожмётся от одного только вида. Ощутив кивок юноши в ответ на просьбу он облегченно выдохнул. Все будет хорошо, все точно наладится...

Фыркнул и отпустил его.

— Что, испугался?

В ответ его ударили подушкой:

— Конечно испугался, ты же как горилла бешеная! Кто знает, что от тебя ожидать можно.


***


— Ромыч? — В комнату заглянула Алиса, стукнув кулачком по косяку. — Там Вик... Э-э... Посмотри лучше сам.

Роман тяжело вздохнул и поднялся с насиженного места.

Виктор сидел на кухне, придвинув стул к окну, и что-то грыз. И чего Алиса его звала? Роман хотел было развернуться, но что-то его одёрнуло.

По спине пробежал холодок, когда он понял, что в руках Никитина ничего нет. Между губами растекалась кровь с собственных пальцев. Он отчетливо услышал тихий хруст, тут же забыв, что Виктор может восстанавливаться — что ему нипочём такие ранения — и испугался. По-настоящему и очень сильно. В два шага Базаров пересёк кухню, едва ли не упав на колени. Собственные руки изо всех сил оттащили ладони от лица Никитина.

Кончики чужих пальцев были скорее фаршем, чем руками, — не было видно чёрного лака на ногтях, только красная кровь.

— Вик... Вик, посмотри на меня... Скажи, что происходит?

От голоса Базарова, — тихого, но неожиданного, — юноша напуганно дернулся и, если бы не цепкая хватка Романа, точно упал бы со стула. Он постарался аккуратно освободить руки, отодвинуться, отвернуться, да хоть что-нибудь, черт возьми, сделать, чтобы сбежать с этой сраной кухни… Но чужие руки держали слишком крепко. Настолько, что сбегать почти расхотелось.

— Вик, почему ты молчишь?

Чужие глаза опасно забегали, ища пути к отступлению.

— Вить?… Ты не хочешь со мной говорить?

«Вить»… так ласково Никитина давно не называли. Что-то очень тёплое вдруг растеклось в груди, и опасно согрело.

«Я хочу.»

Глаза заслезились. Виктор приоткрыл рот в попытке сказать хоть что-то сказать и увидел, как Роман испуганно отшатнулся. В его серых глазах мелькнул страх. Такой живой, что то самое тепло в груди Никитина мигом исчезло. Испарилось, словно его и не было никогда. Он ощутил исчезнувшие руки Ромы, услышал, как отдалились шаги, и в этот миг в его сердце что-то оборвалось.

Конечно, кому он такой нужен?

Слабый, не способный даже сдохнуть. Своими «закидонами» он пугает даже собственных родителей. Мать не знала что делать с ним, с таким странным ребёнком, а отец даже не желал общаться.

Слабак.

Никчёмный ребёнок, не страшащийся боли. Он всегда был паразитом, жизнь которого воспринималась как крест. Дрался в подворотнях, выходя победителем, ломал руки и ноги, через час уже бегая по улице. Отец напившись однажды сказал:

«Почему ты не можешь быть как все дети? Бояться упасть, отходить от опасности… ты даже и не человек. Выпьешь обезбола и… творишь всё, что вздумается.»

Вдруг его рук бережно коснулись каким-то тряпьем, стирая кровь и осторожно разминая. Виктор чуть не заплакал от облегчения.

Рома его не оставил.

— Пойдем, все будет хорошо... Сейчас ты рот прополощешь... И все у тебя быстро пройдёт, — казалось Базаров это говорит сам себе. Так, наверное, и было.

Роман поддерживал его сбоку, осторожно подводя к раковине. В зеркале Виктор увидел окровавленный рот, — будто он только что кого-то съел. При чём обязательно человека. М-да… такого бы Виктор и сам испугался.

Все губы были измазаны. На зубах кровь тоже была, но страшнее всего выглядел мелькнувший язык — его кончик едва держался.

Роман осторожно взял его за подбородок, заглядывая глаза:

— Пожалуйста, прополощи рот.

Шум воды заглушал любые мысли —убивал их на корню. В голове только какая-то тупая мелодия повторялась раз за разом, выводя из себя окончательно. Виктор, согнувшись над слишком низкой раковиной, медленно набирал воду в рот, сплевывая уже окровавленную. Было что-то завораживающее в этом процессе. Базаров всё глядел на воду, медленно, но верно становящуюся прозрачной. Сплюнув в последний раз, Виктор с хрустом выпрямился. Его руки тут же поймал Роман, проверяя.

«Уже зажили…»

Они вместе вернулись на кухню. Шагов от ванной до стола было мало, но Рома всё так же придерживал парня за плечи.

—Тебе сделать чай? Или кофе?

#Глава 16. Открытие.


— Зой, возьми мой телефон, — Роман назвал ей пароль. — Найди там Тихона Лемешко. Нашла?

Девушка кивнула.

— Отлично. Можешь со своего телефона ему написать? Пообщайся с ним.

Роман смахнул пот со лба. В маленькой комнатке стало душно от присутствия троих человек, а все окна как назло оказались закрыты.

— Ром, вы это зачем вообще делаете? — Виктор лежал на кровати, закинув ноги на стену и свесив голову. Его самого Роман определил читать новости в поисках неизвестно чего. Кажется, Роман и сам еще не определился, что они ищут. — Лемешко... Он ведь из «Ангела», да?

— Угадал. Понимаешь, я ведь теперь под вашей охраной. А Кирилл не тупой. Вот кто-кто, но не он. Кирилл уже точно понял все, и ко мне больше не подойдет, — Базаров прикусил губу. — Значит, нужна другая жертва, потому что я готов хоть квартиру, хоть жопу свою поставить — он от своей цели не отступится. А Тихон… Он отличный экзорцист. Вроде, второй в городе после меня. Кирилл точно переключится на него. Пусть Зоя с ним пообщается, как раз первая узнает, если на него нападут...

— Ром, это же неправильно, — Виктор перевернулся, чтобы посмотреть ему в глаза. — Так нельзя поступать, нужно его хотя бы предупредить...

Роман лишь пожал плечами в ответ, мол, «и что тогда?». В конце концов, Нефёдов не остановится. Он продолжит искать себе новую цель, и легче поймать его сейчас, когда за его действиями хотя бы можно уследить. Да и что они, в конце концов, какой-то фонд помощи беспризорным экзорцистам?

— Роман, блядь, Базаров, послушай меня! — тихий голос Виктора вдруг зазвучал металлом, — Ты не можешь вот так пускать человека на убой, пусть и ради благой цели. Такие жертвы никакая цель не оправдывает!

Виктор скрестил руки на груди, исподлобья глядя на Романа. Волосы он так и не удосужился собрать, и они аккуратно обрамляли лицо. Челюсть была с силой сжата, и ни единого движения, кроме взмаха ресниц, не было. Статуя. Роман поймал себя на мысли, что такой, злой и, кажется, готовый начать драку, Виктор выглядит очень даже хорошо. Есть в нем все-таки что-то такое... Чертовское. Мужчина чуть улыбнулся и присвистнул, едва ли стесняясь собственных мыслей:

— Это было... Горячо. Но нет. Стоит пожертвовать им, увы.

Виктор задохнулся от возмущения, пропустив мимо ушей первую фразу. Да как он может говорить такое?! Это же просто аморально!

Даже находиться с ним в комнате сейчас не хотелось. Виктор кинул еще один убийственный взгляд, прямо в чужие глаза, и вышел из комнаты, попытавшись хлопнуть дверью. Дверь не хлопнула, но возмущенно заскрипела в искренной солидарности с Виктором.

Почти сразу же в комнату заглянул Слава, недоуменно приподняв одну бровь:

— Вы чего тут ребенка обижаете? Что с Виком?

Роман картинно приложил ладони к груди и запрокинул голову:

— Обиделся на то, что мы аморальные ублюдки, ни во что не ставящие человеческую жизнь, покрывающие убийц и пинающие котят, — выдав это на одном дыхании, Роман упал на кровать. Та скрипнула.

— Нет, ну с котятами уже перебор, завязывайте с этим, — Слава присел на край кровати и приобнял Зою.

Роман перекатился на кровати и, не рассчитав, свалился на пол, расползаясь звездочкой.

— Слав... Завтра понедельник. Надо Белому написать. Как думаешь, разрешит нам не приходить? — лицо Базарова самым искренним образом выражало надежду.

— Скорее пошлет тебя с каждым культистом один на один биться до первой крови.


***


Начальник, что ожидаемо, не разрешил им пропустить несколько дней. Удалось лишь договориться на машину, которую будут присылать к квартире Романа, забирать их на сеанс, а после привозить обратно. Роман бросил трубку и чертыхнулся. Мало им объявившегося Кирилла, так еще и о сеансах придется думать!

Роман швырнул телефон в Славу. Слава в ответ запустил в него подушкой. Завязалась шуточная драка, за которой наблюдала Зоя. Экзорцисты сцепились в один комок, покатившись по кровати, а после и по полу. Наконец Слава схватил соперника за волосы и попытался ударить о край кровати. Роман зажмурился, услышал женский вскрик. Слава остановился, держа Романа в сантиметре от деревянного угла.

Ну мать дает.
@nanakek22

ну всё, ставьте свечки чтобы я дописала фанфик по фанфику 😘

и напоследок, с чего начинается каждый рассказ романа о кирилле

как на самом деле проходила та стрижка виктора:

нефёдов когда узнает что ромка о нём рассказывал остальным:

слава и рома

вся компания экзорцистов с утра:

наббоды кор

кирилл в своих красных пиджаках в которых его можно опознать за 194996 км

фанфик по лаванде будет, и он даже пишется, а вот мемы))…. готовьтесь

Уважаемые тунеядцы и прочие собравшиеся здесь люди, прошу любить и жаловать, у нас второй админ. Вас ждет куча мемов и возможно когда-нибудь в этой жизни фанфик по Лаванде.

Но как они смогли убить столько...

— Так вот… вот почему ты так пялился на ту комнату? — Алиса присела на подлокотник дивана. В её голове на секунду закрутились мысли, — У них там лежала какая-то старинная книга, открытая на странице про Аббадона. Наши догадки были верны. Я фотографировала эти страницы... Секундочку…

Девушка достала телефон и пересела в центр, позволяя каждому заглянуть. Виктор начал читать вслух.

— Если вы станете беспокоить его ради забавы или начнете мешкать, не сможете объяснить просьбу или перепутаете слова заговора, то призванная сущность сильно разозлится, и лучше бы вам этого не видеть.
Для призыва необходима жертва — экзорцист. Он должен быть способным, сильным, чтобы эта жертва понравилась Ему.
Экзорцисту необходимо перерезать горло на поляне, где будет проводиться ритуал, в самом центре. Там, где прольется первая капля крови, должен встать призывающий.

Далее шло долгое и сложное заклятие на латыни. Настолько, что Виктор не смог его прочитать.

Все молчали, обдумывая каждый свое. Теперь все стало очевидно. Зачем им нужен был Слава, зачем Роман. Оставался один вопрос. Зачем им вообще призывать этого демона? Роман не знал. Да никто, чёрт возьми, не знал!

— Ром? — Слава старался заглянуть ему в глаза. — Я понимаю, что тебе неприятно, но постарайся, пожалуйста, еще немного поговорить со мной про Нефёдова.

Вспоминать опять не хотелось. Роман содрогнулся и сгорбился, глядя в пол. Его руку аккуратно сжала чужая. Тёплая, мягкая. Роман вздохнул и взял Виктора за предплечья. Стыд за такие вольности давно Базарова покинул.

— Держи меня. Пожалуйста, только не отпускай. Я не хочу вновь погрузиться в это.

Виктор кивнул и опустился на колени перед ним. Слава тыкнул Романа в плечо, привлекая его внимание:

— Вспомни, как выглядел Кирилл. Это очень важно.

Роман прикрыл глаза — ненавистный облик сразу всплыл перед глазами. Кудрявые волосы с вечно лезущей на лоб прядкой, белые пятна на темной коже — все еще не помнит название этой болезни, хитрые карие глаза, высокий рост, почти как у Славы. И неизменные красные пиджаки. Господи, как же Роман сейчас ненавидит красные пиджаки!

— Это он! Точно он. Только он в очках черных был, — Алиса энергично закивала.

— Ты разглядеть его смогла что ли? Я голос только услышал.

— Ну да! Мы же близко подошли. А хотя… что с тебя взять, ты же уже дед старый.

— Держи язык за зубами, мелочь!

Роман слышал их голоса будто издалека. Нефёдов организовал этот культ? Это по его приказу его, Романа, хотели убить? Ну конечно же да, Кирилл точно пошел бы на это. Романа замутило.

— Ром, не отпускай меня.

По телу разлилось тепло. Лишь через некоторое время до него дошло, что это тепло чужого тела. Его обнимали. Что-то тихо прохрипев — кажется, он и сам не понимал, что именно, — Роман обнял в ответ это тепло. Как же хорошо ему было...

Виктор, не переставая хлопотать вокруг Романа, обернулся на Славу:

— На сегодня больше никаких воспоминаний про этого человека. Ему нужен отдых.

Слава учтиво покивал, — понимая, что ворошить мысли Базарова — дело небезопасное, — и хотел уже было выйти из комнаты, как ему вслед послышался уставший полузадушенный голос Романа:

—А теперь, тупой ты кусок экзорциста, почему-то считающийся моим напарником, руки в ноги и бегом в химчистку! — Его ладонь указывала на ковёр.

Чуть больше времени он провел с агентством «Спасение» (и почему у каждой организации экзорцистов название как у похоронного бюро?), последним его пристанищем до перехода в нынешний коллектив. Его напарником определили юношу младше него самого на три года, Кирилла Нефёдова. Он был уже довольно опытным, а потому стал направляющим их команды.

Они проработали вместе два года. Два несчастных года Роман терпел его общество. Если вспоминать все, что он пережил за эти долгие дни, то список потянет на рекорд Гиннеса. Рекорд этот назывался бы «Главный терпила». «И почему не свалил сразу же после первого задания?» — спрашивал он у себя тогда, спрашивает и сейчас. Ответ на этот вопрос всегда был одинаков: да черт его знает. Наверное, боялся, что больше никуда не возьмут. Или цеплялся за единственное рабочее место, за которое смог ухватиться. Хотя лучше бы его и не брали, — было б спокойнее, чем в этом сраном «Спасении».

Вспомнилась вдруг одна из первых вылазок.

Роман сидел на коленях возле одержимого. За последние несколько часов поисков и обезвреживания жертвы нечисти он успел набить себе на этих самых коленях ссадины. Темные фиолетовые брюки были безбожно испачканы в пыли, а рукава лавандовой водолазки — в крови. Придется опять отстирывать...

— Кирилл, ну... может ты в этот раз все сделаешь? — Роман жалобно обернулся.

В глазах напротив была тупая и надменная усмешка.

— Ты же не слабак. Давай, сделай дело и побыстрее.

Вздохнув, Роман повернулся обратно к одержимому. Он его уже связал и аккуратно уложил на деревянный пол. Он уже подобрал нужное заклятие. Он уже давно не надеется на помощь коллеги, хотя и работали они меньше месяца.

Произносить заклятие экзорцисту, не имеющему священный сан, убийственно. Он будет чувствовать все то же, что и одержимый. Его будет прожигать изнутри, потому что он грёбаный грешник. Он проходит через это третий раз за неделю, а сегодня только среда. Он устал. Даже заебался, если уж честно.

— Domine Iesu, dimitte nobis debita nostra, — слова обожгли язык. Роман сгорбился над одержимым, волосы закрыли лицо. Хоть бы Кирилл не увидел его слез. — Salva nos ab igne inferiori...

С губ сорвался полузадушенный хрип. Прося Бога избавить людей от «огня адского», он чувствовал, будто сам погружался в этот огонь. Кости ломило с такой силой, что даже дышать становилось все труднее.

Дочитав заклятие, Роман не выдержал. Ноги подкосились, и он упал рядом с телом уже-не-одержимого. В глазах плыло от боли. Кажется, ему стоило бы взять больничный...

Красное пятно — пиджак Кирилла — приблизилось. Взгляд едва мог за него зацепиться. Напарник грубо схватил его за запястье, сжимая до боли, но боли Базаров уже не разбирал. Лицо Нефёдова — светлые и темные пятна. Роман все не мог запомнить название болезни, раскрасившей его кожу. Кирилл заговорил, глядя в его глаза:

— Ром? Ром, все хорошо? Не молчи, пожалуйста, — теплая рука осторожно поглаживала его запястье.

Как хорошо...

Хорошо? Что? Кирилл бы никогда не поинтересовался им, не дотронулся так. Роман резко втянул воздух сквозь сжатые зубы. Звуки вернулись.

Виктор наклонился над ним, обеспокоенно глядя в глаза. Зоя поддерживала за плечо, а где-то за их спинами маячил Слава. Роман откинулся на спинку дивана и случайно расплескал кофе себе на колени. Хорошо, что уже остывший.

— Все в порядке. Давайте лучше перейдем к тому, что вы, ребята, нашли.

— Они собрали чертову тучу душ, — сразу же выдал Слава.

Одновременно с ним прозвучал голос Алисы:

— Они хотят высвободить Аббадона.

Оба экзорциста недоуменно посмотрели друг на друга. Роман, отставив полупустую кружку кофе на столик, притянул к себе Виктора, опираясь на него, и махнул Славе, мол, продолжай. Ладонь с чёрным лаком на ногтях извернулась, сжимаясь на Базаровском предплечье.

— В одном из домов в какой-то каморке наббоды собрали ужасающее количество душ. Чистых душ. Я не знаю, откуда. Это... Это выглядело страшно. Эти души запечатаны там без возможности выбраться, — Слава распахнул глаза от внезапной догадки. — Что если... Они сами их убивают? Убиенные всегда будут чисты.

#Глава 15. Призрак прошлого.

Роман выпустил его из своей хватки спустя почти полтора часа с визита Славы. Все конечности затекли, а левая рука, казалось, не восстановится никогда — хотя Никитин и обладает регенерацией. Виктор сел на кровати и протянул руку, чтобы убрать волосы с спящего лица Романа.

Нет. Не стоит трогать его лишний раз.

Пальцы дрогнули, так и не коснувшись мужчину напротив. Виктор неловко прижал руку к себе и поднялся, пулей вылетая из комнаты.

Пройдя мимо еще спящей Зои, юноша направился на кухню. Голова побаливала — не стоило так долго спать. Возможно, не стоило еще и позволять Роману так расходовать его способности... Но это же Роман. Ему можно.

Проведя тщательный досмотр кухни, Виктор обнаружил, что из еды остались лишь вчерашний ужин и кофе. Негусто... Руки тут же потянулись к турке. Если и пить кофе, то только качественный. Пакетированную гадость три в одном он не признавал как концепцию.

Виктор и сам не заметил, как поставил две кружки на стол, и осознал он это лишь когда стал разливать терпкий напиток. Вопрос «для кого вторая кружка?» и не возникал в его голове. Он убрал волосы с лица, переводя взгляд с кружек в окно. Дождь барабанил по металлическим крышам гаражей, сливая весь пейзаж в одно размытое пятно. Вик замер, погрузившись в свои мысли и аккуратно поглаживая пальцем ободок одной из кружек.

Что-то в Романе его будоражило. Не его популярность, нет, — за время работы Никитин уже привык к силе Базарова, к его статусу. Он больше не был слепым фанатом. Однако… было теперь в груди что-то ещё. Вик всё прокручивал в голове прошедшую ночь, — какое было у Ромы лицо, как он тихо и спокойно лежал, стоило ему выпустить всю накопившуюся ярость, как странно грустно выглядели его глаза, слипающиеся от сна… В Базарове было что-то, что заставляло Вика вздрагивать от его взгляда, что заставляло защищать этого человека, что-то, что, вдруг, сделало из него мягкого и покладистого юношу.

Мягкие шаги за спиной вывели его из размышлений. Зоя сонно потягивалась, глядя на Виктора из-под полуприкрытых век.

— Доброе утро, — она потянулась к одной из кружек с кофе.

Виктор даже не задумался, почему накрыл эту кружку ладонью. Почему так недовольно посмотрел на Зою и предложил приготовить кофе именно для нее. Это казалось безоговорочно правильным решением. Единственным возможным решением. Сделав кофе для Зои, Виктор взялся за завтрак.

Злой Слава, ворвавшийся обратно в квартиру, заставил его оторваться от своего занятия. Две кружки кофе оказались забыты на столе.


***


Сегодняшнее пробуждение, ознаменовавшееся криками Дягилева, Роман был готов оценить на ноль из десяти. Кто вообще подпустил к нему этого полоумного?!

Единственное, что его радовало — тот факт, что он смог выспаться. После вчерашней «терапии» с Виктором ему стало гораздо легче и, кажется, даже перестали так сильно ныть кости. Роман потянулся, вспоминая приятные объятия. Тепло, окружавшее его всю ночь, чужие руки, обнимавшие в ответ на кровавые раны. Да, это определенно было очень хорошо.

Все уже были в сборе. Роман отстраненно подумал о том, что по его некогда белому ковру опять протоптались. Что ж, кажется, это уже вошло в привычку у Славы.

— Так... Что вы такого узнали? — Роман присел на диван, поджимая колени к груди. Он чувствовал смутную тревогу, но заспанность не давала ей развиваться.

— Нефёдов, — вновь повторил Слава. — Вспоминай все, что знаешь про него.

Роман замер, тупо глядя ему в глаза. Медленно покачал головой:

— Я не хочу, — его голос звучал придушенно. Отросшие волосы спадали на лицо, закрывая свет.

Заботливая рука с чёрными ногтями протянула ему кружку с кофе. Роман вздохнул и сделал глоток.

Ситуация явно была серьезной, и если ему придётся рассказать то, что он знает, то… пускай.

— Ладно, садитесь. Будет вам рассказ.


***


Роман не сразу попал в их организацию. Подавался в разные места, но нигде не задерживался надолго — его необычная способность и склочный характер делали свое дело.

После этого они открыли калитку со сломанным замком и двинулись к центральному дому. Каждый ощущал пристальный взгляд в спину, но оба промолчали, не желая сеять панику.

Дом был громадный, но абсолютно не жилой. Повсюду валялся мусор — упаковки еды быстрого приготовления, пачки влажных салфеток и грязная одежда. Пыль будто не протиралась со дня развала советского союза, а вещи давно никто не складывал на свои законные места. Интересно, было ли чёткое место у этих личных вещей вообще?

Слава первым двинулся вглубь дома, бесшумно проверяя каждую комнату — не засели ли где наббоды? Алиса шла следом, разглядывая хлам за открытыми дверьми, — очень внимательно и настороженно. Но кроме пыли, сломанных досок и мусора — ничего.

Слава остановился перед дверью, ведущей в, наверное, какую-то каморку. Шестое чувство, до этого тихо советовавшее побыстрее уходить, теперь заорало на полную. Отсюда точно надо было убираться, — об этом кричал даже мусорный пакет в углу, но Слава резко распахнул дверь.

В небольшом помещении витали светлячки. Они были повсюду, медленно перелетая от одной стены к другой, некоторые танцевали над распахнутой массивной книгой, лежащей в центре каморки. Их мягкий свет завораживал, маня к себе. Слава издал восхищённый вздох, а по его спине пробежались мурашки.

— Ты чего стонешь? — Алиса хлопнула его по спине.

— Посмотри... — сорвалось с его губ.

Алиса же будто ничего и не видела. Она вошла в комнату, попинала ногой книгу и вышла обратно, даже не пройдясь взглядом по тому обилию ярких цветных точек. Слава взволнованно подумал, что светлячки разлетятся, но они, как прикованные, парили над книгой.

И тут он понял.

Мурашки на спине обернулись ледяным призраком ужаса. Это были вовсе не светлячки. В тухлой каморке были заточены сотни, нет, — тысячи человеческих душ. Дягилев задрожал. В каждом маленьком огоньке заключена чья-то душа, многие годы жизни и достижения теперь заточены в маленькой искре, которую почти никто и не увидит...

Количество душ потрясало разум. Как? Как наббоды смогли отловить и притащить сюда столько чистейших душ?..

Алиса присела на корточки возле книги:

— Слав... Я сфотографирую, дома посмотришь.

Они не обсуждали то, что увидели там. Молча ушли, закрыв души обратно в маленькую комнатку, оббежали дом. В спальне нашли чью-то кровь, но больше ничего необычного — кроме тысячи человеческих жизней в комнате два на два метра — не было.

— Пойдем к лесу? Ты говорил, они туда уходят?

Слава молча покивал и направился доль по улице. Дождь барабанил по спине, отвлекая от напряженных мыслей, и вскоре он снова расправил плечи. Интуиция перестала голосить.

Снова она проклюнулась, когда экзорцисты подходили к лесу. На поляне собрались люди, — все в черном, кроме одного, — что-то нараспев читали, качались из стороны в сторону. Как слабоумные. Выделяющийся мужчина стоял в красном пиджаке в самом центре и что-то рассказывал. Слава не понял, что он говорил, едва увидел его лицо в черных очках, но одного звука его голоса хватило, чтобы дернуть Алису за руку и со всех ног побежать обратно к метро.


***


— Нефёдов, — было первым, что Слава произнес, ввалившись в квартиру Романа.

Виктор, готовивший обед, тут же вышел в коридор. У него в руках была ложка, а лицо испачкано в муке.

— Я слышал эту фамилию… Его упоминал один одержимый. Ты знаешь о нём?

Вместо ответа Слава в ботинках прошелся по многострадальному ковру мимо юноши, со скрипом распахнул дверь в комнату Романа и силой растолкал все еще спящего мужчину. Виктор напряженно глядел ему вслед. Зоя что-то тихо спрашивала с кухни.

— Просыпайся, ублюдочный, подъем! — в ответ Базаров что-то пробурчал про сон, про усталость, про «мам, дай пять минут», — нам нужны твои рассказы, быстро поднимай свою жопу и иди в зал. — Кинув ничего не соображающего Романа обратно на кровать, мужчина все-таки разулся и прошествовал обратно в комнату, держа в руках потемневшие от грязи ботинки.

#Глава 14. Страх.

Слава проснулся рано: затекшие спина и шея не позволяли ни спокойно спать, ни нормально жить. Казалось, будто его переехали бетонным катком, причём не единожды. Вот так и спи в кресле в свои почти тридцать лет.

Остальные еще спали, когда мужчина тихо поднялся и, со спартанской скоростью совершив все водные процедуры, уполз на кухню. Только-только занимался рассвет, свет мягко растекался по кухонному гарнитуру, а за окном слышалось птичье пение — мелодичное и совершенно не напрягающее. Правда, эту идиллию нарушал храп из-за стены. Очевидно, Романа.

Послышались тихие, скользящие шаги. На кухню заглянула Алиса, хмуро посмотрев на своего сегодняшнего напарника, и отвернулась. «Самонадеянная идиотка», — вздохнул Дягилев.

— Кофе будешь? — он вертел в руках блестящие пакетики с надписью «3 в 1».

Девушка кивнула и достала из холодильника остатки ужина. От запаха еды Славу затошнило — он распахнул окно и вдохнул родной запах бензина. Однако от визгливого девчачьего голоса, раздавшегося позади, затошнило с новой силой:

— Жена твоя спит еще. Надо дождаться, пока кто-нибудь из них проснётся. Ну, прежде чем идти. Вдруг эти твои... Наббоды.

— А та сладкая парочка не проснулась? — Хотя храп Романа и отвечал на этот вопрос достаточно ёмко, Славу что-то толкнуло проверить.

В небольшой тёмной комнате его встретил взгляд двух раскосых глаз. Виктор, погребенный под тушкой Романа и двумя одеялами, смотрел прямо на Славу, и неясно было, что он думает про названного гостя. Слава замялся в проходе. Ещё бы — он бы прекрасно обошёлся и без подробностей позы, в которой эти два недоразумения уснули.

— Давно проснулся? — В ответ Вик слабо покивал и прижал палец к губам. Слава заметил, как другой рукой он мягко, едва касаясь, погладил голову Базарова, и понизил голос. — Остаешься за главного. Мы пойдем. Если этот будет спать слишком долго — буди не жалея.

Махнув на прощание, Слава аккуратно прикрыл за собой дверь, вновь оставляя их наедине. Наконец-то можно выдвигаться.


***


Моросивший дождь неприятно залезал под воротник. Хорошо хоть Зоя, такая хорошая заботливая Зоя, привезла с собой его олимпийку. Она хоть немного согревала.

Идущая рядом Алиса злобно на него скалилась и пряталась от влаги под капюшоном. И на кой чёрт они решили пойти пешком?

Когда дождь усилился, экзорцисты не сговариваясь свернули к метро. В душном вагоне Алиса облокотилась о мужчину и задремала стоя, оставив его в гордом одиночестве. Мысли всё время возвращались к наббодам, и Слава устал сопротивляться. Неужели они действительно решили впустить Аббадона в этот мир? Или это метафора? Ну ладно, хорошо, впустят они его, а самим культистам-то что с этого будет? Это не благотворительность — в этом деле точно должна быть выгода. Может, они просто анархисты какие-то, которым удалось выбрать общую цель или лишь душевнобольные? Блять, не стоило вообще с этим сборищем связываться. Дягилев не слепой ведь — видел, что это явно не центр помощи несправедливо обделенным!

— Что ты там бормочешь? — Алиса толкнула его в грудь. Кажется, Слава слишком задумался и начал рассуждать вслух.

«Московская, следующая станция Октябрьская.»

Алиса окончательно проснулась и ударила посильнее, на этот раз по голове. В ушах зазвенело не от удара, а от пронзительного визга:

— Ты что, совсем тупой? Нам выйти надо было 2 станции назад!!

Они вывалились из вагона и поспешили на противоположный край платформы. Какое прелестное начало вылазки, и, что-то подсказывало Славе, продолжение будет явно не лучше.


***


Дома наббодов располагались звездочкой на краю частного сектора, и в центральный Славу никогда не запускали. Возможно, там был их алтарь. Стоило проверить.

Слава поймал Алису за руку, останавливая:

— Идёшь только за мной, — взгляд строго прошёлся по ней, — тихо. Сейчас их не должно быть, но поступать опрометчиво не стоит. Если видишь, что ситуация накаляется — бежишь отсюда. На прощание можешь паре человек всадить болты в бошки.