Где ты теперь? С нищетой горемычной
Злая тебя сокрушила борьба?
Или пошла ты дорогой обычной
И роковая свершится судьба?

…допев романс на стихи Некрасова подсудимая Прасковья Качка выстрелила из револьвера в своего возлюбленного где-то в мебелированных комнатах на Басманной…

Романс – не беллетризованная деталь криминального дела, но литературный факт уголовного «Дело Качки», которое слушалось 22-23 марта 1880 года. Песня о детстве, отягощённом отсутствием нежной заботы и алкоголизмом отца, во много откликалась жизненной драме подсудимой, и именно в это обрамил свою речь в защиту «московский златоуст» адвокат Ф. Н. Плевако. Тогда, по мнению историков психиатрии, был первый случай применения слова «психопат» в зале суда, в рамках дела. А словечко это в то время только начинало сходить со страниц немецких учебников по психиатрии и невропатологии

Сам Корсаков, которого приглашали к освидетельствованию Качки, описал позже её «дисгармоничность чувств, раздвоение душевной жизни и смену эмоциональной направленности», что также было подведено под «конституциональную психопатию». Это смещало оптику с модного тогда понятия «вырождения» на расстройства личности – патологии характера и поведения, не являющихся психическим заболеванием. Это сделало процесс суда более гуманным и ставило вопрос о вменяемости.

Подсудимую, действовавшую в «умоисступлении» суд определил «для лечения в больницу» (Качка правда потом покушалась на жизнь российского императора Александра II с незаряженным револьвером)