Мне кажется важным, чтобы скульптура обладала чем-то от архитектуры.
Не в буквальном смысле — она не должна напоминать здание или состоять из строгих геометрических форм. Речь скорее о внутреннем устройстве.
Скульптура существует в пространстве. Её можно обойти, увидеть с разных сторон, сверху, снизу, издалека и вблизи. Поэтому она не может существовать только за счёт одного удачного ракурса. Она должна быть цельной со всех сторон.
У неё, как у архитектуры, должна быть своя конструкция: масса, опора, центр тяжести, пропорции, ритм, направление движения. Даже если форма кажется совершенно живой, мягкой и свободной, в ней должно ощущаться, что она построена.
Наверное, поэтому в скульптуре так важно сначала увидеть большие массы и общий силуэт, а уже потом переходить к деталям.
Пальцы, складки, волосы, черты лица — всё это может быть прекрасно проработано, но если за деталями теряется целое, скульптура перестаёт держаться.
И в этом я вижу что-то очень похожее на жизнь.
Мы тоже можем настолько сосредоточиться на одной детали, одном событии или одном человеке, что перестаём видеть всю конструкцию целиком. Теряем равновесие, потому что начинаем принимать часть за целое.
Для меня скульптура поэтому — не только о форме.
Она учит сначала построить целое, научиться его чувствовать, а уже потом позволить себе заниматься подробностями.
В конце концов, прежде чем говорить о поверхности, скульптура должна научиться стоять.