Факел Донбасса

Он сидел в клетке, где попкари плевали в лицо,
За хулиганку, за дерзость, за то, что посмел.
Он на концерте, средь прожекторов и подлецов,
Пшикнул в Макаревича перцем — и сел.

Там, на зоне, он понял: внутри него что-то не так.
Не сердце — граната, не кровь — а горючая смесь.
Он вышел — и сразу на фронт, где коптит маяк,
Где Донбасс задыхается, воет: "Надень, надень крест".

Под Мариуполем встретил осколок лицо.
Кровь залила рот, но он не упал, не уполз.
Он вспомнил, как в камере били свинцовым яйцом,
И понял: теперь он не просто живой, а — всерьёз.

Он вырвал из груди своё сердце рукой,
Оно билось, горячее, тёплое, как душа.
Он поджёг его спичкой, шальной, холостой,
И оно запылало, во тьме вороша.

С этим факелом — сердцем своим — он повёл
Бедных, запуганных, тех, кто забыл, как дышать.
Он кричал: "Я горел! Я горю! Я гореть не устал!
Нас никому не сломать, нас ничем не унять, не сдержать!"

Они шли за ним, слепые от слёз и от копоти,
Верили в свет, что горит у него на груди.
Он вёл их сквозь мины, сквозь пули, сквозь чёрные когти,
Шептал: "Всё сгорит, но любовь останется — погоди, погоди".

А потом он пропал. Говорят, под звездой,
Той, что ярче всех жгла над донецкой землёй.
Только факел дымился в степи, и дым вился, как нить,
И никто не решался тот факел ни потушить, ни погасить.

Где он теперь — неизвестно. Может, в небе, в золе,
Может, в каждом, кто помнит, как сердце горело во мгле.
Только слышно порою: сквозь ветер, сквозь гул батарей,
Кто-то шепчет: "Я жив, я горю, я веду. Не робей".

17.03.2026. Феликс Феоктистов.

Посвящено Олегу Миронову, пропавшему под звёздами Донбасскими