😳😳😳😳😳😳😳😳

✔️✔️ У вас есть меню коктейлей, или ты наливаешь всем то, что сам решишь?

::🤩::

Technically - yes, we have a menu. It's this crookedly glued kartonka, all covered in blyostki, zvezdochki, and other rainbow hernya that gives me a migren. It's full of idiotskie names like "Iskuplenie on the Beach," "Happy Greshnik," or "Paradise Potseluy" - just the sound of it makes me want to problevatsya. Usually, this makulatura is lying around somewhere under the bar stoyka, covered in sticky sirop.

If some random hren from the ulitsa stumbles into the hotel, thinking he'll get free elitnyi service and have his zadnitsa licked - I just shvyryayu this menu at him. He'll poke his palets at a line and get his poylo. If he starts to vyebyvatsya, demand his prava, or think too long - he'll get cheap spirt, diluted with rusty voda from the kran, and go naher. I'm not here to ublazhat the caprices of every passerby.

But if you sit at my bar stoyka long enough... there are completely different pravila here. Reading lyudi behind the bar is no different from a good game of poker, and I know how to make stavki in this life. I'm used to reading other people's dushi and seeing what hides behind the most desperate blef. I don't need a menu to ponyat what to pour. I read it on your beat-up rozhy, by how you tense your plechi, how you nervously tap your kostyashki on the wood, or how you doomed-ly stare at the dno of an empty stakan, trying to find otvety there.

For "svoi", I decide for myself what splashes in their stakan. Sometimes you don't need that sweet, colorful musor you order to seem cooler or veselee than you are, but a strong, pure viski on ice, just to shut up the golosa in your bashka and survive another shitty den in Hell.

My ruka would reach for the butylka of Amaretto and cherry likyor on its own, as soon as... one tall pridurok crossed the porog of the bar. He postoyanno wrinkled his nos, whined, turned on his cheap porn-actress act, tried to flirt and order some dryan, but in the end, he drank everything I put in front of him, down to the last grebanaya kaplya. And he felt legche. I knew what he needed before he even opened his painted rot.

Технически - да, меню у нас есть. Это такая криво склеенная картонка, вся усыпанная блестками, звездочками и прочей радужной херней, от которой у меня начинается мигрень. Там полно идиотских названий вроде "Искупление на пляже", "Счастливый грешник" или "Райский поцелуй" - от одного звучания хочется проблеваться. Обычно эта макулатура валяется где-то под барной стойкой, залитая липким сиропом.

Если в отель заваливается очередной случайный хрен с улицы, который думает, что тут ему за бесплатно устроят элитный сервис и будут вылизывать задницу - я просто швыряю ему это меню. Ткнет пальцем в строчку и получит свое пойло. Будет выебываться, качать права или слишком долго думать - получит дешевый спирт, разбавленный ржавой водой из-под крана, и пойдет нахер. Я здесь не для того, чтобы ублажать капризы каждого проходящего.

Но если ты сидишь за моей барной стойкой достаточно долго... тут уже совершенно другие правила. Чтение людей за баром ничем не отличается от хорошей партии в покер, а ставки в этой жизни я делать умею. Я привык читать чужие души и видеть, что скрывается за самым отчаянным блефом. Мне не нужно меню, чтобы понять, что налить. Я читаю это по вашим помятым рожам, по тому, как вы напрягаете плечи, как нервно стучите костяшками по дереву или как обреченно пялитесь на дно пустого стакана, пытаясь найти там ответы.

Для "своих" я сам решаю, что плещется в их стакане. Иногда тебе нужен не тот сладкий цветастый мусор, который ты заказываешь, чтобы казаться круче или веселее, чем ты есть, а крепкий, чистый виски со льдом, чтобы просто заткнуть голоса в башке и пережить еще один паршивый день в Аду.

У меня рука сама тянулась к бутылке Амаретто и вишневому ликеру, стоило только... одному высокому придурку переступить порог бара. Он постоянно морщил нос, ныл, включал свою дешевую порно-актрису, пытался флиртовать и заказать какую-то дрянь, но в итоге выпивал всё, что я ему ставил, до последней гребаной капли. И ему становилось легче. Я знал, что ему нужно, еще до того, как он сам открывал свой накрашенный рот.