Ты отступаешь к двери, двигаясь спиной вперёд и не сводя глаз с твари. Все, кроме тебя, врываются внутрь - и дверь с грохотом захлопывается. За ней слышатся гул и шипение системы дезинфекции, а "женщина" тем временем снова поднимается на лапы. Не сдаёшься. Когда тварь бросается вперёд, ты вновь обдаёшь её пеной из огнетушителя. Она врезается в соседнюю стену, и тебя окатывает чёрной кровью, в нос ударяет отвратительный, гнилостный запах, подступает тошнота к горлу.

За дверью идёт дезинфекция. У почти всех начинает гореть кожа - ощущение неприятное, но терпимое. Когда процедура заканчивается, дверь почему‑то остаётся закрытой. Тут же вспыхивает спор. «Он всё равно уже не жилец».

Хватаешь последнюю смелость и раскручиваешь пустой баллон огнетушителя, швыряя его в тварь. Удар приходится точно в грудную клетку - слышен резкий хруст, баллон застревает в плоти существа, а потом взрывается. Тварь издаёт новый, ещё более жуткий вопль, а затем подползает ближе. Её волосы, будто живые щупальца, оплетают тебя, пробираются под одежду, намертво сковывая движения. Левая рука неестественно выгибается в обратную сторону - и ломается с сухим хрустом, обнажая кости. Они оО0опяЯятТь тебя б6РрРросСилЛлuи...

Слышны выстрелы, крики - они сливаются в сплошной оглушающий гул. Голова кружится от боли и шока. Ты с усилием открываешь глаза и видишь прямо перед собой обеспокоенное лицо Хаяси‑сан. Она что‑то говорит, будто пытается до тебя докричаться, но слова тонут в гулком шуме в ушах - ты не можешь разобрать ни единого слога. Зато чувствуешь: волосы больше не сковывают тело, не впиваются в кожу, не тянут вниз. Ощущаешь, как уже чьи‑то руки подхватывают тебя и куда‑то тащат, но боль становится невыносимой - мир меркнет, и ты окончательно отключаешься.