чистила клубнику, слишком долго, наверное, и снова подумала о проектах о женщинах

Например последнее, что меня очень впечатлило, своей простотой, проект Таши Тейл о менструации. И смотря на реакцию у меня возник вопрос: Почему проекты о менструации или  телесных процессах вызывают у людей больше отвращения, чем новости о насилии, убийствах, расчленёнке? Мы смотрим на кровь каждый день — но если это кровь из новостной ленты о войне или насилии, это нормально, ужасно, но привычно. А если это менструальная кровь, если это тело женщины, живущее, функционирующее — всё, начинается коллективная истерика.
⠀
Как писала Сьюзен Сонтаг в «Смотрим на чужие страдания»: человек привыкает к боли, к изображениям страдания, особенно если они повторяются и преподносятся с отстранением.

Мы настолько закалены образами насилия, что больше не вздрагиваем. Но менструация? Беременность? — табу. Слишком реально, слишком близко, слишком неудобно.
⠀
Это не про чувствительность, это про ненависть. Женское тело — не эстетичный объект, не фантазия, не порнографическая картинка, а настоящее — вызывает агрессию. Естественность не вписывается в рамки потребительской нормы, и люди предпочитают видеть смерть, чем напоминание, что тело — это тоже про жизнь.
⠀
Парадокс: нам легче смотреть на труп, чем на прокладку с кровью. И это не эстетическая проблема — это культурная травма, социальный диагноз.

вот так почистила клубнику