Последний день нашего пребывания на Соловках начался с обзорной экскурсии по монастырю, и теперь, оглядываясь назад, я думаю, как хорошо, что она оказалась не первой в нашей программе, а пришлась именно на завершение путешествия, когда многое из того, что ещё несколько дней назад было лишь незнакомым названием, отдельной датой или случайно услышанной историей, уже успело обрести своё место: мы побывали на Секирной горе, прошли по лагерной экспозиции, увидели Филипповские садки, проплыли по озёрам и каналам, побывали на Заяцком острове — и потому теперь история монастыря воспринималась уже не как огромный поток сведений, а как единое повествование, в котором одно событие отзывалось в другом.

Особенной радостью для меня ( и не только) стало то, что экскурсию проводила Ольга Постникова. Мне давно хотелось попасть именно к ней, и, когда я узнала, что нашим экскурсоводом будет Ольга, это было почти исполнением маленькой соловецкой мечты.

Впереди нас ждали три с половиной часа пути по монастырю, всё это время шёл дождь, мы промокали, прятали телефоны и снова доставали их, чтобы что-нибудь сфотографировать, но странным образом никто не замечал ни времени, ни погоды, потому что рассказ всё дальше уводил нас в историю обители, и за древними стенами постепенно начинали проступать люди, события и эпохи.

Особенно запомнился рассказ об обороне Соловецкого монастыря во время Крымской войны, когда летом 1854 года к острову подошли английские пароходофрегаты «Бриск» и «Миранда». Девять часов продолжался обстрел, по монастырю было выпущено более полутора тысяч снарядов, но обитель не была взята и серьёзно не пострадала; защитниками её стали не только немногочисленные военные, но и монахи, трудники, паломники и находившиеся на острове миряне.
В этой истории есть удивительные детали, которые почему-то запоминаются сильнее больших чисел: современники писали, что во время канонады не пострадали даже маленькие, ещё не оперившиеся чайки, сидевшие на земле внутри монастыря, а последний выстрел прозвучал около пяти часов вечера — как раз тогда, когда монастырский колокол возвестил время молитвы. После вечерней молитвы во всех храмах началось всенощное бдение.

И вот этот момент, пожалуй, трудно забыть: вокруг несколько часов грохочет канонада, против монастырских стен стоят боевые корабли одной из сильнейших морских держав своего времени, никто не знает, чем закончится следующий час, — а когда приходит время службы, братия идёт молиться. Не потому, что опасность исчезла и стало спокойно, а потому, что пришло время молитвы. Именно здесь особенно ясно понимаешь, что такое внутренняя опора, когда человек не делает вид, будто ему не страшно, но среди страха продолжает оставаться верным тому, что для него является главным.

Англичане так и не добились сдачи обители. Более того, сама неудачная атака вызвала впоследствии резкую реакцию и в Британии и была воспринята как удар по престижу английского флота. Но, слушая эту историю непосредственно у соловецких стен, думаешь уже не столько о военной победе, сколько о той удивительной силе духа, благодаря которой монастырь в самые разные периоды своей истории продолжал жить по своему внутреннему закону.

И, конечно, невозможно говорить о Соловецком монастыре, не возвращаясь снова и снова к святителю Филиппу, потому что чем больше узнаёшь о времени его игуменства, тем труднее воспринимать его только как церковного деятеля, знакомого нам по последующей трагической истории противостояния Ивану Грозному. На Соловках перед тобой постепенно возникает совсем другой масштаб этой личности — человека, который умел видеть не только сегодняшний день обители, но словно представлял себе, какой она может стать через десятилетия.

При святителе Филиппе были возведены каменные Успенская церковь с большой трапезной палатой и величественный Спасо-Преображенский собор; развивалась система каналов, строились мельницы, прокладывались дороги.