Во-первых, Токаев, похоже, ждет окончательного оформления новой политической конфигурации.
Новая Конституция принята, Курултай избран, но конструкция еще не полностью собрана. Последний элемент – Халык Кенес. С большой долей вероятности его возглавит Маулен Ашимбаев. Именно после этого политическая надстройка нового цикла будет практически завершена.
Во-вторых, последние несколько лет президенту было относительно легко формировать политическую повестку:
2022 – Новый Казахстан.
2023–2024 – экономические и институциональные реформы.
2025 – парламентская реформа.
2026 – новая Конституция и Курултай.
2027 – ?
Сейчас возникает своеобразный вакуум. Большая политическая реформа завершена. Следовательно, Послание должно предложить новый сюжет, вокруг которого будет строиться следующий этап президентского цикла.
В-третьих, сейчас фактически идет своеобразный прогрев Послания.
Общество, чиновники, депутаты и эксперты уже начинают обсуждать, что именно скажет президент, какой будет риторика, какие поручения прозвучат и в какую сторону будет смещен акцент.
Для Токаева это тоже важно: Послание должно прозвучать не в информационном вакууме, а стать кульминацией уже сформировавшейся повестки.
В-четвертых, есть вполне прагматическая причина – экономика.
Сейчас формируется бюджет. Проект бюджета депутатам должны презентовать уже в четверг. Президенту важно понимать, с какими реальными ресурсами государство входит в следующий год: сколько можно направить на инфраструктуру, социальную сферу, регионы, инвестиции и другие приоритеты.
Послание в таком случае становится не просто политическим документом, а рамкой для будущего бюджета.
Последняя интрига. Президент должен объявить выборы в маслихаты.
Вопрос в том, ограничится ли он только ими? Если нет, то возникает уже совсем другая политическая интрига: какие именно выборы будут объявлены и что это будет означать для дальнейшей конфигурации власти.
А дальше можно задавать вопрос уже шире: переизбрание или отъезд в Нью-Йорк?
Поэтому я бы пока не воспринимал задержку Послания как обычное нарушение календаря.
Вполне вероятно, там ждут момента, когда одновременно сойдутся три вещи: окончательно собранная политическая конструкция, понятная экономическая база и готовая следующая большая повестка.
Заметили, как бодро, буквально с ноги, зашла партия «Әділет» в Курултай?
Вместо дежурных речей депутаты сразу пошли в темы, которые хорошо знакомы людям по домовым чатам, кухням и дворам. В частности запрос Екатерины Смышляевой по ОСИ.
У каждого, кто живет в многоэтажке, есть домовой чат в WhatsApp. И это зачастую отдельный жанр жизни. Председатель отвечает буквально за все: от лампочки в подъезде до состояния инженерных сетей. Но как только речь заходит об общем собрании или сборе денег на ремонт, активность резко заканчивается. Даже провести элементарное голосование бывает непросто.
При этом проверяющие органы работают по своим правилам, банки предъявляют собственные требования к счетам ОСИ, а внизу еще может оказаться ресторан с мангалом или кальянами, посетители которого ночью не дают спать всему дому.
И здесь у ОСИ часто просто нет нормального инструментария для быстрого решения таких вопросов.
Что предлагает «Әділет»? Бесплатное электронное голосование жильцов, пересмотр проверочных листов, единые стандарты банковского обслуживания счетов ОСИ и более четкие требования к заведениям на первых этажах.
То есть партия взяла набор вполне конкретных проблем и попыталась перевести их из домовых чатов в законодательную плоскость.
В этом, пожалуй, и заключается главный интерес. После выборов партии конкурируют уже не лозунгами, а тем, насколько быстро они способны находить реальные проблемы и превращать их в законодательные инициативы.
Депутат правящей партии предложил запретить детям интернет до 16 лет.
На мой взгляд, это тот случай, когда благую цель пытаются решить самым простым способом. Проблема безопасности детей в интернете действительно существует. Но полный запрет создаст не меньше проблем.
Первое. Интернет для подростка уже давно не просто развлечения.
В 14–15 лет это способ общаться с друзьями, находить единомышленников, учиться и получать новую информацию. UNICEF рассматривает цифровую среду как пространство, в котором дети учатся, общаются, играют и развивают навыки.
Второе. Интернет даёт возможность не только потреблять, но и создавать.
Подросток может вести канал, монтировать видео, программировать, рисовать, заниматься музыкой, продавать собственные изделия или оказывать услуги. Для кого-то это хобби, для кого-то первый заработок и первый опыт самостоятельной деятельности.
Третье. Соцсети часто становятся входом в большой мир знаний.
Человек сначала видит что-то интересное в ленте, а затем идёт искать дополнительную информацию: читает статьи, смотрит лекции, находит книги и изучает тему глубже. OECD также отмечает образовательные, информационные и творческие возможности цифровой среды для молодых людей.
Четвёртое. Нельзя считать весь интернет опасным из-за его части.
В соцсетях существуют тысячи совершенно здоровых сообществ: программисты, шахматисты, спортсмены, музыканты, языковые клубы, историки, научные и образовательные проекты. Запрещать подростку весь интернет из-за существования опасного контента примерно так же логично, как закрывать библиотеку из-за того, что в ней есть не только учебники.
Пятое. Полный запрет практически невозможно эффективно реализовать.
VPN, чужие аккаунты, телефоны родителей, анонимные сервисы и масса других способов обхода ограничений никуда не исчезнут. В итоге подростки просто начнут пользоваться интернетом в обход контроля взрослых и государства. То есть вместо безопасной цифровой среды можно получить её подпольную версию, где контролировать происходящее будет ещё сложнее.
Поэтому вопрос должен быть не в том, как полностью отключить детей от интернета, а в том, как ограничить доступ именно к опасному контенту, повысить цифровую грамотность и заставить платформы лучше выполнять свои обязанности по защите несовершеннолетних.
И внезапно выяснилось, что общего медального зачёта на Всемирных играх кочевников… не существует.
Хотя ещё недавно организаторы сами публиковали таблицу, где лидировал Кыргызстан. После разногласий в подсчётах таблица исчезла.
Легко говорить о равенстве, когда ты снизу. Настоящая проверка начинается, когда ты оказываешься сверху.
Кыргызстан вспоминает о равенстве, когда очевидно слабее, меньше и беднее. Казахстан же говорит о равенстве, находясь на более сильной позиции – когда он богаче и больше.
В этом и проявляется нутро. Настоящее равенство – это когда сильный делает слабого равным себе, а не требует равенства только тогда, когда сам оказывается в менее выгодном положении.
Кадровые решения 31 августа логично продолжили формирование новой архитектуры государственного управления.
Главная новация – появление института Вице-президента. Им стал Ерлан Карин. Одновременно Олжас Бектенов сохранил пост Премьер-министра.
Если смотреть не на персоналии, а на систему, складывается довольно понятная конструкция.
Карин – стратегический контур. Бектенов – экономический и исполнительский.
Вице-президенту предстоит выстраивать взаимодействие между Президентом, Курултаем и другими институтами новой политической системы, участвовать в реализации стратегического курса и вопросах внутренней политики. Особенно важным здесь будет взаимодействие с формирующимся Қазақстан Халық Кенесі.
Для Карина это во многом продолжение уже знакомой работы. Он много лет находится внутри государственного аппарата, занимаясь общественно-политическими вопросами, стратегическими коммуникациями и реализацией президентских реформ. Теперь эта работа получает другой институциональный уровень.
Бектенов остается в Правительстве. И это уже про другую часть системы – экономический рост, инвестиции, инфраструктуру, социальные обязательства, технологическое развитие и непосредственное исполнение решений.
У Бектенова за плечами работа в юстиции, Администрации Президента, антикоррупционной системе и Правительстве. Поэтому его сохранение на посту Премьер-министра – прежде всего ставка на управленческую преемственность.
Еще одно важное решение – создание Аппарата Совета Безопасности как самостоятельного государственного органа, непосредственно подчиненного Президенту. Заместителем Председателя Совета Безопасности назначена Аида Балаева.
Здесь тоже просматривается определенная логика. Ее опыт находится на пересечении социальной и информационной политики. А это сегодня напрямую связано с вопросами общественной устойчивости и внутренней безопасности.
При этом важно и другое: появление Балаевой на одной из ключевых должностей еще раз показывает, что в новой системе государственного управления постепенно стирается само разделение должностей на «мужские» и «женские». Гендерное равенство здесь становится не декларацией, а частью кадровой практики.
В итоге сегодня мы видим уже не просто набор кадровых решений, а формирование новой команды под новую институциональную конструкцию.
Карин – стратегия и политический контур. Бектенов – экономика и операционное управление. Балаева — безопасность, социальная устойчивость и информационный контур.
В итоге сегодняшние решения выглядят не как обычная ротация кадров, а как завершение формирования президентской команды.
Ему нужны руководители, способные выделить главную проблему, собрать вокруг нее ресурсы, наладить исполнение и лично отвечать за конечный результат. Молодость может помочь быстрее воспринимать новые идеи. Но министерский пост – не программа подготовки кадров. Это полноценная ответственность за отрасль с первого дня работы.
Сулейменова публично признала ответственность министерства за вверенное направление. Однако для министра ключевым показателем остается не готовность взять ответственность после кризиса, а способность выстроить работу так, чтобы снизить вероятность самого кризиса и его последствий. Не менее показательна ситуация с водоснабжением Астаны. В июле 2023 года глава государства констатировал, что Министерство экологии не представило ни необходимых результатов, ни полноценных предложений по решению проблемы. Дальнейшее бездействие он назвал недопустимым. В отличие от лесного пожара, речь шла не о внезапном бедствии, а о прогнозируемой инфраструктурной нагрузке. Поэтому этот эпизод точнее показывает управленческий недостаток: ведомство знало о проблеме, но не смогло своевременно превратить ее в проработанное решение. Именно это стало слабым местом работы министерства при Сулейменовой. Ее экспертность позволяла квалифицированно говорить об экологии и климатической повестке, но во главе исполнительного органа требовалось другое – добиваться быстрых решений в системе, где проблемы накоплены, ресурсы ограничены, а ответственность разделена между множеством ведомств. Полномочия Сулейменовой завершились в сентябре 2023 года при реорганизации системы государственного управления. Водное направление было выделено в отдельное министерство. Поэтому нет оснований представлять ее уход как прямое наказание за конкретные события. Вскоре она была назначена советником президента – специальным представителем по международному экологическому сотрудничеству. Это показало, что ее знания и международный опыт остались востребованными. Но новое назначение одновременно подчеркнуло важное различие. Специалист может быть эффективен в экспертной и международной работе, но не продемонстрировать такого же результата в оперативном управлении большим ведомством. Речь не об утрате доверия к человеку в целом, а о соответствии его компетенций конкретному типу государственной работы. Другие кадровые истории подтверждают этот вывод. Марат Карабаев, занимавший пост министра транспорта, в мае 2025 года получил выговор за системные недостатки в отрасли и ненадлежащее исполнение поручений. Среди проблем назывались состояние автомобильных пунктов пропуска и затягивание инфраструктурных проектов. Через 25 дней он был освобожден от должности. Официально эти решения не были обозначены как единая причинно-следственная цепочка, однако они показали, что молодой возраст и профессиональная биография не освобождают руководителя от ответственности за срыв практической работы. Иной сценарий сложился у Багдата Мусина. В 2022 году президент публично назвал неудовлетворительной работу возглавляемого им Министерства цифрового развития. Мусин после этого оставался в правительстве еще почти два года. Значит, критика не всегда становится кадровым приговором. Руководителю может быть предоставлено время, чтобы исправить положение. Но вместе с этим возрастает и спрос за последующий результат. Опыт Асхата Оралова, проработавшего министром культуры и спорта около восьми месяцев, выявил еще одну проблему – подмену качества количественными отчетами. Министерство сообщало о десятках тысяч спортивных объектов и миллионах граждан, охваченных физической культурой. Одновременно правительство фиксировало жалобы на состояние стадионов и спортивных залов, нехватку тренеров и отсутствие достоверной инвентаризации инфраструктуры. Таким образом, проблема не в том, что в правительство пришли молодые руководители. Напротив, обновление государственного аппарата необходимо. Проблема возникает тогда, когда быстрый кадровый рост не сопровождается такой же быстрой управленческой зрелостью. Короткий срок в должности сам по себе еще не является доказательством провала. Но если за ним остаются известные риски, незавершенные решения, критика за отсутствие результата и отсутствие продолжения работы в правительстве, это уже позволяет говорить о том, что предоставленный шанс не был реализован в полной мере. Новому правительству потребуются не просто перспективные биографии.
Молодым дали шанс: почему кадровый аванс не всегда становится результатом
На первой сессии Курултая Касым-Жомарт Токаев обозначил требования к будущему составу правительства. Стране, по его словам, нужны смелые, активные и квалифицированные руководители, которые не уходят от ответственности и способны добиваться реальных изменений. Эта установка дополняет оценку, прозвучавшую несколькими днями ранее. Отвечая на вопросы журналистов в день выборов в Курултай, президент заявил, что некоторые молодые кадры, назначенные министрами, не справились с возложенными на них задачами и что подобного впредь допускать нельзя. Конкретных фамилий глава государства не назвал. Поэтому было бы некорректно утверждать, что речь шла о ком-то персонально. Однако опыт молодых министров последних лет позволяет увидеть проблему, выходящую за рамки отдельных кадровых решений. Обновление правительства предполагает, что руководителю предоставляют полномочия и возможность проявить себя. Но кадровый аванс не является гарантией продолжительной политической карьеры. Это доверие, которое министр должен подтвердить результатом. И чем быстрее человек поднимается на высокий государственный уровень, тем быстрее ему приходится доказывать способность не только генерировать идеи, но и управлять сложной системой. Показательным в этом отношении стал опыт Зульфии Сулейменовой. Она возглавила Министерство экологии и природных ресурсов в январе 2023 года в возрасте 32 лет. К тому времени Сулейменова имела опыт работы в международных организациях, парламенте и самом министерстве, а также входила в Президентский молодежный кадровый резерв. Ее профессиональная биография соответствовала запросу на приход в государственное управление молодых специалистов с современным образованием и международной экспертизой. Но именно министерская должность выявила принципиальную разницу между экспертом и руководителем исполнительного ведомства. Эксперт должен понимать проблему и предлагать решение. Министр отвечает еще и за то, чтобы решение прошло через всю административную систему, было обеспечено ресурсами и реализовано до того, как накопленный риск перерастет в кризис. Сулейменова получила одну из самых сложных отраслей. Лесное хозяйство, экологическая безопасность и водная инфраструктура годами сталкивались с нехваткой средств, изношенностью техники и дефицитом специалистов. Было бы несправедливо возлагать на одного министра ответственность за проблемы, формировавшиеся годами. Однако министр отвечает не за происхождение всех проблем отрасли, а за то, как государственный аппарат действует после того, как эти проблемы выявлены. Насколько точно определены главные угрозы? Какие из них требуют немедленного вмешательства? Удалось ли добиться финансирования, перераспределить имеющиеся ресурсы и наладить взаимодействие с регионами? Именно по этим критериям следует оценивать работу руководителя. Весной 2023 года при рассмотрении готовности к пожароопасному периоду выяснилось, что лесные учреждения обеспечены техникой лишь частично. В отдельных национальных парках и резерватах уровень оснащения составлял около 20% от нормативной потребности. Сама Сулейменова признавала слабую материально-техническую базу отрасли. Это означает, что опасность была известна заранее. Поэтому произошедший летом пожар в резервате «Семей орманы», унесший жизни 14 работников лесного хозяйства, стал не только чрезвычайной ситуацией, но и жесткой проверкой способности системы работать с известными рисками. Причины трагедии нельзя сводить к действиям одного человека. Вопросы находились в зоне ответственности министерства, региональных органов, лесных учреждений и чрезвычайных служб. Но катастрофа показала, что между осознанием угрозы и реальной готовностью к ней сохранялся критический разрыв. Позднее сообщалось, что износ противопожарной техники в лесных учреждениях достигал 85%. После пожара президент говорил о неверных прогнозах, непрофессионализме и халатности со стороны ответственных органов. Эта критика относилась ко всей цепочке управления.
Айбек Дадебай – первый спикер Құрылтай Республики Казахстан.
Его карьерная траектория:
2008–2011 – эксперт Аппарата Сената Парламента РК, и. о. помощника Председателя Сената.
2011–2013 – атташе, третий секретарь Постоянного представительства Казахстана при ООН в Женеве.
2013–2019 – заместитель заведующего, затем заведующий Секретариатом Председателя Сената Парламента РК.
2019–2021 – заместитель начальника Канцелярии Президента РК.
2021–2022 – заместитель Управляющего делами Президента.
2022–2024 – Управляющий делами Президента РК.
2024–5 мая 2026 года – Руководитель Администрации Президента РК.
7 мая 2026 года – избран председателем партии «Әділет».
28 августа 2026 года – избран первым спикером Құрылтай Республики Казахстан.
Практически вся карьера А.Дадебая была связана с работой рядом с Касым-Жомартом Токаевым. Он может считаться одним из наиболее полных свидетелей и непосредственных наблюдателей политического восхождения К.Токаева к вершине государственной власти.
Вот от второй модели действительно необходимо уходить. И это, судя по полной цитате, именно то, о чём говорил президент: молодёжь не должна воспринимать себя как поколение людей, которым заранее предопределено быть жертвами обстоятельств. Он прямо говорил о необходимости воспитывать оптимистов, а не неуверенных в себе людей, которые бесконечно жалуются на жизнь.
5. Важная оговорка
Я бы не стал говорить, что любое обращение к историческим травмам автоматически вредно. Это было бы уже другой крайностью.
Историческая травма может быть не только источником уныния. Она может быть источником гражданской ответственности, научного интереса, солидарности и понимания того, почему определённые институты и политические решения имеют значение.
Поэтому задача государства и образования – не «убрать печальные страницы истории», а изменить функцию этих страниц. Исключить: «Посмотрите, что с нами сделали, поэтому мы обречены». Культивировать: «Посмотрите, что произошло, поймите причины, сохраните память и сделайте так, чтобы подобное никогда больше не повторилось». Это уже зрелая историческая культура.
6. Исторический курс
Если бы президент действительно ставил задачу отказаться от национальной исторической субъектности и «не трогать советское прошлое», мы видели бы совершенно другую политику.
Но в мае 2026 года Токаев выступал на международном симпозиуме «Золотая Орда как модель степной цивилизации», где государство прямо продвигало исследование истории Великой степи, её политической, культурной и цивилизационной роли. В его выступлении Золотая Орда рассматривалась не как периферийная страница чужой истории, а как самостоятельный исторический и цивилизационный феномен.
То есть одновременно происходят две вещи:
переосмысление прошлого – да; зацикливание на прошлом – нет.
7. Тезис о «запрете критиковать советское прошлое» не выдерживает проверки
Можно спорить о конкретных оценках, глубине деколонизационного дискурса, отдельных исторических интерпретациях – это нормальная научная и общественная дискуссия. Но утверждать, что одна речь президента означает государственный запрет на обсуждение советской истории, – уже слишком сильная интерпретация.
Тем более что нынешняя политика одновременно предусматривает проверку исторических материалов на достоверность. И это тоже важно: Токаев говорил не о том, чтобы заменить одну историческую мифологию другой, а, наоборот, критиковал учебники за более чем 700 серьёзных ошибок и потребовал пересмотреть материалы, содержащие недостоверные сведения и вымышленных героев. Это принципиально.
Национальная история не должна строиться ни на комплексе неполноценности, ни на мифологии собственного величия. Она должна строиться на фактах.
8. Важная мысль
Мне кажется, главная ошибка нынешней дискуссии заключается в том, что спорят: «Казахстан должен помнить трагедии или быть нацией победителей?». Это ложный выбор.
Казахстан может и должен делать оба дела одновременно. Можно помнить Ашаршылық – и выигрывать олимпиады. Можно изучать репрессии – и строить новые университеты. Можно исследовать колониальную историю – и создавать собственную технологическую индустрию. Можно чтить Алаш – и смотреть не назад, а вперёд. Можно знать, что с нами происходило, – и при этом не считать, что наше будущее определяется исключительно тем, что с нами когда-то сделали.
26 августа Токаев связал две интересные вещи: отказ от образа «вечно горюющей нации» и необходимость воспитывать молодых людей как оптимистов, уверенных в себе и способных преодолевать трудности. И только после этого прозвучала формула: «Мы – нация победителей». Причём сразу же было уточнено, что речь идёт о нации, которая смотрит вперёд и не ищет причины своих трагедий, поражений и неудач в историческом прошлом и других государствах и народах.
То есть контекст здесь принципиально важнее одного заголовка.
1. «Нация победителей» – это не про войну. На мой субъективный взгляд, более развернуто мысль выглядит так: нация победителей – это нация, которая не считает поражение своей идентичностью.
В политической психологии подобные формулировки работают прежде всего как формирование коллективной самоэффективности: убеждения общества в том, что оно способно самостоятельно ставить цели и достигать их.
Победа государства в XXI веке необязательно измеряется количеством захваченных территорий. Более того, для Казахстана сама логика территориальной экспансии противоречит его внешнеполитической модели, геополитическим интересам и объективным возможностям ВПК.
Для нас «победить» – это вполне конкретные вещи:
• создать сильную экономику; • дать молодёжи качественное образование; • вывести собственную науку на международный уровень; • создавать конкурентоспособное кино и культуру; • выигрывать международные соревнования; • производить технологии, которые покупает весь мир; • иметь сильные институты; • повышать качество жизни; • превращать Казахстан из объекта внешних процессов в самостоятельного субъекта.
И здесь действительно практически безграничное поле для амбиций. Поэтому противопоставление «нация победителей» – «нация агрессоров» является ложной дихотомией. Можно быть амбициозной нацией без империализма. Можно быть патриотичным государством без шовинизма. Можно гордиться собственной историей, не считая другие народы хуже себя. И можно хотеть быть первыми – не за счёт поражения другого, а за счёт собственного развития.
2. В речи нет культа победы над кем-то
Это принципиальный момент, который многие сейчас намеренно или непреднамеренно пропускают. Президент не сказал: «мы должны побеждать другие народы». Он сказал о преодолении трудностей и угроз и о способности смотреть в будущее с уверенностью. Это совершенно другая политическая семантика.
«Мы победим их» – мобилизационная риторика конфликта. «Мы способны преодолеть трудности» – риторика развития. В первом случае формируется образ внешнего противника. Во втором – субъектности самого общества. И в данном случае речь именно о втором.
3. Теперь самое спорное – «вечно горюющая нация»
Здесь я бы особенно не стал впадать в другую крайность. Нельзя трактовать слова Токаева как отрицание Ашаршылыка, репрессий, колониального опыта или советской политики. Для такого вывода просто нет оснований. Более того, государственная политика памяти продолжается. 31 мая 2026 года сам Токаев обратился к гражданам в День памяти жертв политических репрессий и прямо назвал память о жертвах моральным долгом. Сама дата существует с 1997 года. Государство продолжает работу по реабилитации жертв, работе с архивами, публикации документов и сохранению исторической памяти. Причём это не только декларации. В Астане проводятся выставки, уроки истории, памятные мероприятия, работа с архивными материалами и мемориалами.
Следовательно, логическая конструкция: «Отказаться от образа горюющей нации» = «забыть Ашаршылық» просто не следует из фактов.
4. Игра на разнице
Есть огромная разница между: памятью о трагедии и идентичностью, построенной вокруг трагедии. Первое необходимо. Второе может стать политической ловушкой.
Нормальная историческая память должна работать примерно по формуле: знать → помнить → исследовать → делать выводы → не допускать повторения → двигаться дальше.
Вместо: знать → постоянно переживать → искать виноватых → объяснять этим все сегодняшние проблемы → передавать чувство исторической беспомощности следующему поколению.
«Ак жол» представил депутатов, которые будут представлять партию в новом Курултае. В команде — опытные парламентарии, предприниматели, региональные лидеры и представители нового поколения.
Дания Еспаева – лидер партии, опытный парламентарий. Три созыва Мажилиса, работа вице-спикером и большой опыт в банковско-финансовой сфере.
Асылхан Кожахметов – один из ключевых партийных организаторов. Почти 20 лет в структуре «Ак жол», прошел путь от специалиста городского филиала до руководителя аппарата и секретаря Политического совета.
Олжас Нуралдинов – представитель нового поколения политиков и предпринимателей. Руководил алматинским филиалом партии, имеет опыт работы в Мажилисе и хорошо знает вопросы бизнеса и частной инициативы.
Даурен Ахметжаев – предприниматель и бывший депутат маслихатов Жамбылской области. Специализируется на экономических и правовых вопросах, имеет практический опыт работы на региональном уровне.
Юрий Ли – эксперт в сфере финансов и защиты прав граждан. Бывший депутат Мажилиса, работал в Комитете по финансам и бюджету, занимается вопросами финансовой безопасности и противодействием финансовым пирамидам.
Бактыбек Бибаев – специалист нефтегазовой отрасли с международным образованием и опытом работы в Министерстве энергетики. Сегодня занимается развитием отечественной промышленности и взаимодействием бизнеса с государством.
Мейраш Шынасилова – региональный лидер и представитель женского предпринимательства. Более десяти лет возглавляет Алматинский областной филиал «Ак жол», совмещая партийную и общественную работу.
Ермеккали Юсупов – общественный деятель и управленец из Атырау. Более десяти лет руководит областным филиалом партии, имеет опыт работы в маслихате, государственном управлении, транспорте и предпринимательстве.
Отдельно показательно, что 5 из 8 депутатов – новые лица, тогда как трое уже работали в высшем законодательном органе.
По сути, «Ак жол» собрал команду на стыке парламентского опыта, региональной работы и профессиональной экспертизы.
How can I read @house_of_cards_qr without a Telegram account?
TGViewer shows the public web preview Telegram publishes for ARSEN SARSEKOV: recent posts, photos, videos and the subscriber count, with no app, login or account.
How many subscribers does ARSEN SARSEKOV have?
ARSEN SARSEKOV (@house_of_cards_qr) has 8.21K subscribers on Telegram, refreshed roughly every 30 minutes.
Does ARSEN SARSEKOV know I viewed it here?
No. Public channel previews carry no viewer identity, and TGViewer has no accounts or tracking of what you look up.
