Батя везет жену и детей-близнецов — Игната и Инку — на шашлыки в лес. День обещает быть отличным, что может пойти не так? На самом деле все: отправившись за хворостом и вернувшись, детишки не находят ни родителей, ни шашлыка, да и выйти на дорогу не могут. Все окутывает туман. Плутание по топям приводит на странную стремную дачу. А с дачи выходит до абсурда аристокоатичный криминальный авторитет преклонных лет и предлагает ребятам передохнуть. “Немного” превращается во что-то подозрительно похожее на вечность. В зыбкую колдовскую вечность, где все не то, чем кажется, и правят законы силы и смерти. В принципе, Игнат ничего не имеет против, эти законы ему хотя бы понятны, батя жил по ним же. Ну а как иначе в 90-е, когда вроде вкусный краешек новой жизни уже маячит перед носом, но чтобы откусить от него, зубы нужны поострее? Идти братком уже не обязательно. Можно стать учеником колдуна. Который как раз ищет, кому бы эту силу отдать, а тут такие роскошные двойняшки. Так в чем сила, брат?
🌿"Потерянные дети". Алена Хопер🌿

До недавнего времени в литературном (да и киношном, да и сериальном) разговоре о 90х было два центробежных тренда, которые иногда, в отдельных сюжетах, сталкивались лбами: тотальная чернуха, полная беспредела, и такой же тотальный романтизм, полный надежд, свободы и тоски по чему-то безвозвратно проигранному. С проникновением фантастического допущения в социальную и условно внежанровую прозу, где 90-е — частая тема, появилась и новая оптика в разговоре о них — как о лиминальном времени, порождающем столь же лиминальные пространства.

Откуда-когда что-то уже ушло / должно, но не хочет уходить.
Куда-когда что-то уже приходит / должно, но не может прийти.

Запомните эту фразу, она удивительно отражает пути всех героев книги, но особенно — путь того самого загадочного авторитета-наставника-больше-чем-просто-деда-Яги.