Алена Хопер, «Потерянные дети». Изд. Полынь

Конец 90-х, родители отвозят подростков Игната и Инку в лес на шашлыки и оставляют их там. Дети думают: заблудились, потерялись. Правда куда суровее — их отправили в лес как в старой сказке; а то слишком отягощают жизнь, а у отца еще проблемы с нелегальным бизнесом. И вот брат с сестрой оказываются в странной избушке, где живет жуткого вида старик в темных очках. Какое-то время они живут там просто так. В Игнате копится злоба, в Инке — надежда на возвращение родителей, и оба они постепенно теряют память. Старик оказывается колдуном, стражем на границе живых и мертвых, царем и богом странного леса, и предлагает Игнату стать своим учеником, чтобы получить силу — такую, какой все позавидуют, даже батя с его криками и тумаками. Сможет ли Игнат пройти все испытания, научиться контролировать боль, превращаться в волка, сражаться с лешими? Получит ли то, чего хочет? И выдержит ли это его сестра, больше всего мечтающая вернуться к маме?

Дебют Алены Хопер издатели продают как микс «Слова пацана» и русских народных сказок, и это, пожалуй, самое правильное позиционирование. Маргинальная эпоха 90-х здесь в нужных пропорциях смешана со фольклором: события в реальном мире постоянно перекликаются — как минимум мрачностью и суровостью — с происходящими в волшебном лесу, куда попали главные герои. Тут есть и мужская версия Бабы-яги в образе Наставника-колдуна, и всевозможная жуткая нечисть от русалок до упырей, и живая вода (а к ней в пару мертвая), и сундуки, наполняющиеся одеждой мертвецов, и заблудившиеся дети, оставленные на съедение волкам… Иными словами, Хопер старается переосмыслить максимум вещей — от образов до сюжетных тропов. Впрочем, есть в сюжете что-то от «Маугли» — в том смысле, что детей отделили от социума, предоставили лесу, самим себе, собственной злобе. Только воспитывать их взялись другие хищники. Точнее, другой хищник, тоже когда-то бывший простым человеком, — тот самый Наставник. Вот и ему интересно наблюдать за этой сказкой о возможном развоплощении — ведь злоба вкупе с желанием получить силу никогда ни к чему хорошему не приводила; или, быть может, Игнат сумеет резко перейти на иную волшебную тропку и, напротив, переродиться?

«Потерянные дети» — роман-метафора о дисфункциональных семьях и домашнем насилии: именно в таких и вспыхивают первые очаги чумы, которая поражает новые поколения — такие, какие потом называют потерянными; не создающие, а присваивающие и разрушающие. И так — пока порочный круг не порвется. Главное захотеть его порвать, а не сотворить себя чумного кумира — Игнат на этом обожжется. Конечно, сказочные образы — лучшие проводники для таких тем. Но стоит посмотреть на книгу пристальнее, и окажется, что причиной всех бед становится постепенно копящееся внутри отдельно взятых людей зло… И вот уже дети своего времени, как Игнат, озлобленные, некому не доверяющие, желающие чувствовать свою абсолютную силу и власть над всем, рождают таких же. Куда они смогут привести своих детей? Только на берег мертвых — уж никак не живых. И круг снова замыкается. Хопер изображает две параллельные трагедии: взрослую, между отцом и матерью героев, в реальном мире, и детскую, помещенную в сказочную среду. Акцентируя внимание на деталях, порой ускользающих от каждодневного внимания (монеты в карманах, бьющиеся статуэтки, недобрые, завистливые взгляды), прописывая объемных персонажей разного возраста, автор добивается своего. Доказывает: проблемы есть у всех поколений, каждое — надломлено, озлобленно, неправильно. Просто борются все по-разному: молитвами, матом, эскапизмом, кулаками. Даже столетний Наставник не исключение — не просто так весь текст его преследует таинственный внутренний голос.

А последние страницы книги — уже не сказочные, не социальные. Это финальный булгаковский аккорд — философский и на первый взгляд жестокий; но, если задуматься, самый справедливый.

#пописун