Для сверки — вот небольшой кусочек про близнецов из «Потерянных детей» :
Игнат вышел со двора первым и очутился в густом тумане. Кеды сразу промокли от росы и он позавидовал Инке в ее сандальках — ноги-то высохнут быстрее, чем носки. Грязная футболка и джинсы набрались влаги и неприятно прилипли к телу.
Игнат сделал было несколько шагов, но остановился. Туман за забором оказался таким густым, что даже ног не видно. Впереди стелилась сплошная пелена, в которой угадывались темные силуэты деревьев. В желтоватом мареве их узловатые стволы и изогнутые ветки походили на мертвецов, тянущих к нему руки.
И придет же такая жуть в голову. Игнат поежился и услышал Инкин жалобный крик:
— Игнат! Игнат, ты где!
Голос сестры раздавался как будто отовсюду: и сзади, и спереди, и справа и слева.
— Игнат, я ничего не вижу! Игнат!
Игнат похолодел, представив, как Инка бредет все дальше в туман и теряется в лесу.
— Стой где стоишь! — заорал он, — Ты кричи, а я сам тебя найду!
В ответ Инка только захныкала. Несколько мгновений он бестолково метался туда-сюда, пока вытянутые руки не коснулись чего-то теплого. Инка завизжала.
— Да тихо, дура, это ж я!
Сестра вцепилась в его пальцы так сильно, что даже стало больно. Из тумана выступили сперва зеленые глазищи, только потом стало видно веснушки на щеках и носу, все как у него. Инка сама вся — как его зеркало. Или он — как ее, только он — зеркало кривое, неправильное. Мамка говорила про Инку: «красивое личико». А про него батя говорил, что такая рожа сама кирпича просит.
— Ну, ты чего как жаба выпучилась? Тут я, — сказал он Инке, чтобы успокоить, но та плакать не перестала. — Пошли обратно, в таком тумане мы в лесу только опять потеряемся, — решил Игнат, когда сердце перестало колотиться как бешеное. — И руку мою не отпускай, поняла?