Словила гиперфикс на синхронной физике из «Сороки на виселице» и второй день радостно генерю псевдонаучные теории по ней. Можете считать это фанфиком по несуществующей науке (боже, а это я еще даже не дочитала).

Уистлер торжествующе поднял палец — так, словно наконец загнал Кассини в ловушку:

— Но! Теперь вы сами же и цитируете парадокс Тесея-Канта. Когда старая идея изнашивается, ее заменяют новой. Так и синхронная физика заменила традиционную, когда прошлые порядки — уж извините, — перестали подходить под современные реалии. Человечество требует перемен, и…

— Не изменила! — Кассини мотнул подбородком, круглые щеки его задрожали. — Подавила! Загнала в угол! Выстроила свои храмы на обломках чужих! Перекрасила картины художников современности! Примерила чужую шкуру!…

— Да-да, — отмахнулся Уистлер. Барсик лениво следил за его рукой, кончики ушей прижались к круглому черепу. — Волчью. С блохами. Вы повторяетесь, Рольф.

Кассини замолчал. Молчание у него было выразительное, негодущее.

— Ну-ну, — Уистлер, видимо, сменил гнев на милость, и присел на ручку кресла. — Ведь в чем-то мы же с вами можем согласиться? Например, что время субъективно, а не линейно?

— Это как? — я не выдержал.

— О, — Уистлер повернулся ко мне, заметно обрадованный новому собеседнику. — Вот смотрите, это очень просто доказать. Закройте глаза! Вы, да, вы все!

Мария послушно зажмурилась, а Кассини, проворчав что-то о «детских забавах», еле смежил веки, словно боялся, что Уистлер выкинет какой-нибудь фокус.

— Все просто, — весело сказал Уистлер. Я услышал легкие шаги: кажется, он соскочил с кресла и теперь расхаживал туда-сюда. — Откройте глаза, когда пройдет минута. Только считать секунды нельзя! Просто минута — по вашим ощущениям.

Ботинки у Уистлера были скрипучие. Или не ботинки, а сланцы? Синхронные физики носят шорты и высокие носки, это есть даже на карикатурах, но вот носят ли они сланцы?

Я опомнился. Прошла ли уже минута? Кажется, нет.

Нет ли со сланцами какой-то традиции, какой-то дурацкой приметы? Тогда бы синхронные физики бы их не надели. Я никак не мог вспомнить.

Может, Уистлер носил резиновые тапочки?

Наверное, минута уже прошла. Я открыл глаза и посмотрел вниз. Сандалии. Кажется, даже римские.

— 48 секунд у Яна! — возвестил Уистлер. — 35 секунд для Марии, и, — голос его стал насмешливым, — 18 секунд у Рольфа. Нужно ли вам еще доказательство о том, что время для всех идет по-разному? Вам, Рольф, в таком случае, не 48 лет, а…

— Чушь, — сказал Кассини грубее обычного, и вытер лысину салфеткой. Намек на возраст его, кажется, обидел. — Детские фокусы!