В заднем сидении машины была дырка, а внутри — рыжий поролон. Чтобы отвлечься от тошноты, он ковырял ее — тихонько, чтобы батя не заметил и не дал леща.

Поролон приятно крошился под пальцами и сыпался вниз.
Пока везло. Батя смотрел на дорогу, и с Игнатова места виден был только затылок засаленной кепки, а из-под нее — рыжие, как у него, мокрые от пота курчавые волосы. 

От того, как батины кулаки крепко сжимали руль, сосало под ложечкой, но поролон щекотал кожу как всамделишный песок, и остановиться было невозможно. 

— Ай! 

Внутри поролона оказалась острая пружина. Игнат быстро зализал царапину и притих — не дай бог, батя обернется на звук и заметит сидение. 

Сестра сонно ткнула его локтем в бок. 

— Не ори. 

От жары и ухабов Инку совсем размотало и она куксилась больше обычного. Увидев разодранную обшивку, она выкатила глаза: 

— Ты теперь точно-точно труп.