В избушке на почерневшем от старости деревянном столе стояли сладкая рисовая каша с изюмом, румяные пироги со сладковатой капустой и яйцом, и квас — такой горький, что походил на выветрившееся пиво, которое Игнат тайком дохлебывал наутро после бати. Всего по две порции, как будто кто поставил заранее.

Инка отщипывала пышный несоленый пирог аккуратно, кусочками, а Игнат не церемонился — набивал щеки, глотал жадно, ронял крошки. Дают — бери, бьют — беги.

Он искоса, исподтишка пялился по сторонам: то на огромную беленую печь без заслонки — внутри ярко полыхал огонь, — то на полки, заставленные пыльными банками и заваленные сухими пучками трав, то на камин, обложенный плиткой с почерневшим от дыма рисунком.

Кто же плитку прямо в комнате лепит, это же не сортир?

Запоздало присоединяюсь к флешмобу Олли #покорми_персонажа (и теперь хочу пирожок с луком и яйцом).