Хоумлендер стоял на самом краю крыши «Воут-Тауэр», там, где бетон обрывался в слепящую пропасть ночного Нью-Йорка. Ветер трепал его тяжелый американский флаг-плащ, но сам он оставался неподвижен, словно идеальная мраморная статуя.
Снизу доносился привычный гул: сирены, рев моторов, крики. Для обычного человека это был просто шум мегаполиса. Для него — симфония миллионов ничтожеств, чьи крошечные, хрупкие сердца стучали вразнобой. Он слышал каждый вздох, каждый испуганный всхлип в темных переулках. Он мог бы спасти их всех за секунду. Или стереть с лица земли за две.
Хоумлендер поднес к лицу руку. На золотом налокотнике запеклась капля чужой крови — напоминание о дневном «инциденте» с грабителем банка, который просто слишком громко кричал. Хоумлендер брезгливо слизнул каплю. Вкусно. Почти как то парное молоко, о котором он иногда мечтал.
Он закрыл глаза, вслушиваясь в тишину внутри своей головы. Там не было ничего, кроме звенящей, ледяной пустоты. Его создали богом, но заперли в теле, которое отчаянно жаждало чего-то человеческого. Любви? Оваций? Или просто чтобы кто-то посмотрел ему в глаза без смертного ужаса?
Вдруг среди миллионов звуков он уловил шорох шагов позади. Кто-то посмел нарушить его уединение. Внутри Хоумлендера мгновенно вспыхнула привычная, удушающая ярость. Глаза под густыми светлыми бровями начали медленно наливаться густым, багровым светом, готовым прожечь сталь и плоть.
Он обернулся, натянув на лицо свою фирменную, ослепительную белозубую улыбку, которая заставляла миллионы людей плакать от восторга. Улыбку, за которой скрывался чистый, первобытный хаос.
Post #28
26
- 🫡 4