Любимая - я не знаю, что из этого выйдет, и я нисколько не хочу знать этого. Не могу себе представить, что когда-нибудь я полюблю другого человека. Я имею в виду - не так, как тебя, я имею в виду - пусть даже маленькой любовью. Я исчерпал себя. И не только любовь, но и все то, что живет и дрожит за моими глазами. Мои руки - это твои руки, мой лоб - это твой лоб, и все мои мысли пропитаны тобой, как белые холстины коптов пропитаны тысячелетним невыгорающим пурпуром и королевским цветом золотого шафрана.

…и я готов был все бросить, и не желал ничего другого, кроме одного: оказаться где-нибудь наедине с тобой, по ту сторону времени, по ту сторону всех уз и узлов лет, по ту сторону мыслей и воспоминаний, по ту сторону самого себя и моей растраченной и постылой жизни...

… слишком мало смотрели друг на друга, все всегда было чересчур быстротечным, у нас всегда не хватало времени...

По отношению к своим любимым детям Бог столь же добр, сколь и лют, - и несколько лет назал он уже подбрасывал нас друг другу. То, что мы этого совсем не осознали, он милостиво не заметил и простил. А сейчас он, будто ничего не случилось, повторил все снова. И опять все едва не лопнуло из-за нас, жаб несерьезных. Но в самый последний день он сам, наверное, решительно вмешался и помог.

… в любое время видим друг друга насквозь и точно так же в любое время запросто можем попасться на удочку друг другу, мы...

Очень любимая - давай никогда не умирать...

Мы так похожи: я всегда знаю наперед, как бы ты мне ответила.