MOTEL

Мин проснулся от тихого металлического звука и несколько секунд лежал неподвижно, прислушиваясь. Потом медленно поднялся, взял оружие и вышел в соседнюю комнату.

У их почти потухшего костра сидел человек. Незнакомый. В одной руке он держал открытую банку тушёнки, в другой — ложку. Мин наставил на него оружие.
— Ты кто, блядь?

Мужчина поднял глаза. Спокойно прожевал.
— Томас.
— Как ты сюда попал?

Томас показал ложкой куда-то в сторону.
— Через окно.

За спиной Мина послышались шаги. Дариус появился первым, следом Каин. Кура выглянул из дверного проёма. Дэйдара просто открыл глаза там, где лежал. Алекс проснулся последним.
— Что происходит?

Он увидел незнакомца.
— Это кто?
— Томас, — ответил Томас.
— Я не тебя спрашивал.
— А он уже спросил.

Дариус смотрел на него несколько секунд.
— Как ты сюда попал?
— Через окно.
— Нахуя?

Томас посмотрел в сторону входа.
— Дверь вы забаррикадировали.

Мин медленно опустил оружие. Алекс потёр лицо.
— Убейте его.

Томас зачерпнул ещё тушёнки.
— Доброе утро.

Кура не выдержал и засмеялся. Утром Томаса с ними не было. По крайней мере, так решил Дариус, когда они собрались и вышли на дорогу. Через десять минут он услышал шаги за спиной. Обернулся.

Томас шёл метрах в пяти от остальных.
— Ты куда?
— С вами.
— Я не предлагал.
— Я заметил.
— Тогда почему идёшь?

Томас остановился. Впереди была дорога. За спиной — пустой дом, ещё дальше город, из которого он пришёл. Несколько секунд он смотрел назад.
— Потому что там никого.

Впервые за всё утро никто не пошутил. Дариус посмотрел на него, потом развернулся.
— Не отставай.
— Постараюсь, мам.

Алекс заржал первым. Мин отвернулся, но плечи заметно дрогнули. Кура даже не пытался скрываться. Каин опустил голову. Дэйдара спокойно продолжал идти. Дариус остановился.
— Что ты сказал?

Томас уже проходил мимо.
— Ничего.
— Я слышал.
— Тогда зачем спрашиваешь?

Алекс согнулся пополам от смеха.
— Всё. Оставляем. Этот мне нравится.

Так их стало семеро.

Блокнот появился позже.

Они обыскивали очередной придорожный магазин, когда Томас нашёл его среди открыток, старых журналов и бесполезной канцелярии. Обычный чёрный блокнот, немного помятый, но почти пустой. Он пролистал страницы и сунул его в рюкзак.
— Зачем тебе? — спросил Кура.
— Записывать.
— Что?

Томас посмотрел на него.
— Сколько раз ты задашь этот вопрос.

Кура улыбнулся.
— Уже начал?
— С трёх.
— Пиздишь.
— Четыре.

Через неделю на первой исписанной странице появилось:

«Седьмой день с этими долбоёбами».

Ниже Томас написал семь имён.

Дариус.
Алекс.
Мин.
Кура.
Каин.
Дэйдара.
Томас.

Своё он потом зачеркнул.

Не потому что собирался уходить. Просто довольно быстро понял, что писать о себе ему было неинтересно.

Они шли вместе уже больше недели, когда увидели вывеску.

Старый мотель стоял немного в стороне от трассы, наполовину скрытый деревьями. Несколько машин на парковке, выбитое окно второго этажа, облезшая вывеска. Ничего особенного. Ещё одно место, где можно было переждать ночь и утром уйти дальше.

Кура остановился первым.
— Если там есть кровать, я никуда больше сегодня не пойду.

Алекс посмотрел на здание.
— Если там есть кровать без трупа, это уже пять звёзд.

Дэйдара поправил рюкзак.
— Требования растут.
— Я знаю себе цену.
— Низкая?
— Иди нахуй.

Каин устало выдохнул. Мин посмотрел на Дариуса. Тот несколько секунд изучал мотель. Потом поднял руку. Все остановились.
— Ждите здесь.

Алекс закатил глаза.
— Конечно. А ты один пойдёшь внутрь и героически сдохнешь первым.

Дариус посмотрел на Мина.
— Мин со мной.

Тот поправил ремень рюкзака и прошёл вперёд.
— Уже менее героически, — заключил Алекс.

Томас достал сигарету. Кура сбросил рюкзак на землю. Каин сел прямо на него. Дэйдара куда-то исчез. Никто даже не спросил куда.

Семь человек стояли возле старого мотеля и думали только о том, что неплохо было бы сегодня нормально поспать.

Никто из них ещё не знал, что утром они не уйдут.

СЕМЕРО

В первые дни Дариус считал людей.

Не заражённых — их считать довольно быстро стало бессмысленно. Живых.
Сначала их было двое. Он и Алекс.

Наверное, именно поэтому Дариус потом так и не смог вспомнить момент, когда рядом появились остальные. Не было никакого решения собрать группу, не было красивой истории о семерых незнакомцах, которые однажды встретились и решили держаться вместе. Люди просто появлялись. Иногда оставались на одну ночь. Иногда шли рядом несколько километров. Большинство потом исчезало — сворачивало в другую сторону, отставало, погибало или однажды утром решало, что дальше безопаснее идти одному.

Эти почему-то остались.

Первым был Мин.

Они нашли его на четвёртый день после того, как выбрались из города. Небольшая заправка возле трассы выглядела нетронутой, и уже одно это должно было насторожить, но Алекс увидел через окно стойку с водой раньше, чем Дариус успел сказать, что место ему не нравится.

Внутри было тихо. Несколько перевёрнутых стеллажей, разбитая витрина, запах бензина и засохшая кровь возле кассы. Алекс первым заметил рюкзак на полу.

— Кто-то есть.
— Вижу.
— Тогда почему шепчешь?

Дариус посмотрел на него.
— Потому что не хочу сообщать об этом всему району.
— Мы уже дверь выбили.
— Ты выбил.
— Она была закрыта.
— Обычно двери для этого и придуманы.

Алекс уже собирался ответить, когда из-за стеллажа появился человек. Мин держал оружие так спокойно, будто последние несколько минут просто ждал, когда два идиота закончат спорить. Алекс поднял своё практически одновременно.

— Опусти, — сказал Дариус.
— Пусть он первый.
— Я не тебе, — ответил Мин.

Алекс даже немного опешил.
— Чего?
— Оружие опусти.
— А то что?

Дариус медленно закрыл глаза. Прошло секунд десять. Наверное, именно столько понадобилось им с Мином, чтобы возненавидеть друг друга.

— Алекс.
— Он первый начал.
— Тебе пять лет?
— Нет. А ему?

Мин усмехнулся.
— Судя по аргументам, тебе всё-таки пять.
— Иди нахуй.

Первый удар в дверь снаружи заставил замолчать обоих. Потом второй. Стекло задребезжало. Мин первым повернул голову.
— Вы за собой их привели?

Алекс посмотрел на дверь.
— Ну…
— Блядь.

Следующие несколько минут они уже не выясняли, кто кому не нравится. Заражённые полезли через разбитое окно, ещё двое появились со стороны дороги, и втроём они каким-то чудом добрались до подсобки. Мин знал про задний выход. Дариус удерживал дверь. Алекс успел схватить воду и ещё две пачки какой-то еды, потому что, по его словам, «раз уж всё равно чуть не сдохли».

Мин шёл рядом с ними ещё несколько километров. Дариус в конце концов остановился.
— Ты куда?
— На север.
— Мы тоже.
— Я заметил.
— Это не приглашение.

Мин поправил рюкзак.
— Мне похуй.

Алекс обернулся к брату.
— Можно мы его бросим?
— Можно, — ответил Мин. — Я тебя поддерживаю.

Так их стало трое.

Каина они нашли через два дня.

Когда-то школьный спортивный зал использовали как эвакуационный пункт. Об этом ещё сообщала одна из последних работающих радиостанций. К тому времени, когда трое добрались туда, от пункта остались перевёрнутые раскладушки, коробки из-под медикаментов и несколько тел, накрытых простынями. Каин сидел возле последней занятой койки. Человек на ней уже не дышал.

Дариус понял это сразу. Каин, судя по всему, тоже. Он просто ещё какое-то время сидел рядом, после чего аккуратно натянул простыню выше.

— Есть кто-нибудь ещё? — спросил Дариус.
— Теперь нет.

Каин поднялся. Выглядел он не лучше них: уставший, небритый, одежда в чужой крови, под глазами тёмные круги. Но первым делом посмотрел не на оружие Дариуса и даже не на Мина. На руку Алекса.
— Покажи.

Алекс прижал ладонь к себе.
— Что?
— Руку.
— Зачем?
— Затем, что ты капаешь кровью мне на пол.

Алекс посмотрел вниз.
— Это не твой пол.

Каин несколько секунд молча смотрел на него.
— Тогда продолжай истекать кровью самостоятельно.

Мин фыркнул. Дариус впервые за несколько дней улыбнулся. Алекс посмотрел на обоих с выражением глубоко преданного человека и всё-таки протянул руку.

Рана оказалась неглубокой. Каин промыл её, перевязал и заодно сообщил Алексу, что если тот ещё раз полезет грязными пальцами под повязку, то следующую будет делать сам. Когда собрались уходить, Каин стоял возле своего рюкзака. Дариус посмотрел на него.
— Ты врач?
— Был.
— Нам нужен врач.
— Очень романтичное предложение.
— Я серьёзно.
— Я тоже.

Каин забросил рюкзак на плечо и посмотрел на Алекса.
— Особенно с учётом этого.
— Я вообще-то здесь.
— К сожалению, я уже заметил.

Алекс повернулся к Дариусу.
— Почему мы собираем только тех, кто меня бесит?

Мин прошёл мимо.
— Может, проблема не в нас.

Их стало четверо.

Куру они сначала услышали.

На пустой улице играла музыка. Это было настолько неправильно, что все четверо остановились практически одновременно. Где-то между мёртвыми машинами, разбитыми окнами и квартирами с распахнутыми дверями звучала старая песня. Негромко, но достаточно, чтобы услышать с улицы.

— Нет, — сразу сказал Дариус.

Алекс уже смотрел на окна.
— Что «нет»?
— Даже не думай.
— Я просто посмотрю.
— Алекс.
— Пять минут.
— Алекс.

Тот уже заходил в подъезд. Мин посмотрел вслед.
— Может, пусть?
— Нет.
— В воспитательных целях.
— Мин.
— Молчу.

На третьем этаже они нашли забаррикадированную квартиру. Алекс постучал. Никто не ответил. Постучал снова. Потом попробовал дверь.
— Закрыто.
— Какая неожиданность, — сказал Каин.
— Отойдите.

Дариус успел только произнести:
— Не смей…

Дверь открылась с третьего удара. Музыка оборвалась. За перевёрнутым столом стоял Кура с ножом в руке. Несколько секунд все просто смотрели друг на друга. Потом Кура перевёл взгляд на дверь.
— Вы её сломали.

Алекс тоже посмотрел назад.
— Там зомби.
— А дверь чем виновата?
— Ты серьёзно?
— Абсолютно.

На кухне нашлось еды примерно на два дня. Воды ещё меньше. Кура жил здесь один неизвестно сколько, спал возле входа и каждую ночь подпирал дверь шкафом. На вопрос, зачем включал музыку, пожал плечами.
— Тихо было.

Никто не стал уточнять. Перед уходом Дариус остановился возле двери.
— Пойдёшь с нами?

Кура посмотрел сначала на него, потом на остальных. На Мина, который молча ждал в коридоре. На Каина с медицинским рюкзаком. На Алекса, рассматривающего сломанную дверь так, будто всё ещё пытался доказать собственную невиновность.
— Вы всегда такие весёлые?
— Нет, — ответил Мин. — Иногда хуже.

Кура немного подумал.
— Ладно. Убедил.
— Почему он? — возмутился Алекс. — Я дверь открыл.
— Ты её сломал.
— Какая разница?

Кура взял рюкзак.
— Огромная.

Их стало пятеро.

С Дэйдара вышло ещё проще.

На дороге в них едва не въехала машина. Старая, побитая, с треснувшим лобовым стеклом. Она вылетела из-за поворота, резко затормозила, едва не зацепила Куру и остановилась поперёк дороги.

Дэйдара вышел из неё так, будто ничего особенного не произошло. Кура смотрел на него с открытым ртом.
— Ты меня чуть не убил.

Дэйдара посмотрел на него.
— Не убил.
— Это твой аргумент?
— Да.

Алекс неожиданно кивнул.
— Мне нравится.
— Конечно, — пробормотал Дариус.

Машина дальше не поехала. Через несколько километров окончательно умер двигатель, и Дэйдара просто вышел, забрал вещи и продолжил путь пешком вместе с ними. Никто его не приглашал. Вечером он сидел возле костра. Утром тоже.

На следующий день Дариус всё-таки спросил:
— Ты один?
— Да.
— Куда идёшь?

Дэйдара указал вперёд.
— Туда.
— Очень конкретно, — заметил Каин.

Дэйдара пожал плечами.
— Вы тоже туда идёте.

На этом разговор закончился. Через два дня Дэйдара исчез. Проснулись — его нет. Рюкзака тоже. Алекс первым заметил.
— Ваш молчаливый съебался.
— Он не наш, — ответил Дариус.

Каин поднял голову.
— Вернётся.

Алекс посмотрел на него.
— С чего ты взял?

Каин на секунду задумался.
— Не знаю.
— Очень научно, доктор.
— Спасибо.

Дэйдара вернулся через четыре часа. Бросил возле костра несколько банок консервов, две бутылки воды и пачку сигарет. Дариус посмотрел на него.
— Где был?
— Там.

Алекс рассмеялся.
— Я начинаю его понимать.

Каин ничего не сказал. Просто подвинул Дэйдаре кружку с водой. Больше никто не спрашивал, идёт ли он с ними.

Их стало шестеро.

Томас появился ночью.

Тогда Мин ответил сразу. Сейчас Дариус тоже не стал думать долго.
— Сегодня — да.

Мин кивнул. Этого хватало. Они давно перестали строить планы настолько далеко, чтобы в них обязательно существовало завтра.

Сегодня их было четверо.
Сегодня Каин был внизу.
Сегодня Кура снова смеялся.
Сегодня Мин сидел рядом.
Сегодня все были на месте.

И впервые эти слова принадлежали уже не Томасу.

ЧЕТВЕРО

Новое место они нашли через девять дней.

Дом стоял в стороне от основной дороги, за высоким металлическим забором, который местами уже начал ржаветь, но всё ещё держался. Первый этаж пришлось зачищать, окна — укреплять, генератор — разбирать практически по частям. Воды поблизости не оказалось, зато на крыше стояла старая ёмкость для сбора дождевой. Каин сказал, что при нормальной фильтрации сойдёт. Мин сказал, что выбирать всё равно не из чего. Дариус просто бросил рюкзак возле стены и решил, что пока останутся.

Никто не спросил, насколько.

Первое время они вообще старались не использовать это слово. Не «дом». Не «убежище». Просто место. Здесь можно переночевать. Здесь можно переждать дождь. Здесь достаточно хороший обзор. Здесь крепкий забор. Здесь всего два входа. Каждый находил причину, почему им удобно задержаться ещё на день, хотя никто уже не собирал вещи по утрам.

Комнаты тоже никто не выбирал. Каин занял ту, что находилась ближе к лестнице, потому что на первом этаже он устроил подобие медицинского пункта. Мин поселился напротив Дариуса. Остальная часть второго этажа осталась пустой.

Слишком много свободных дверей.

Кура выбрал комнату в самом конце коридора. Первые несколько ночей там почти никто не спал. Дариус просыпался от любого звука и автоматически считал шаги за стеной. Мин начал брать больше дежурств, хотя никто его об этом не просил. Каин мог часами перебирать медикаменты, переставлять банки, проверять сроки и снова возвращать всё обратно. Кура почти перестал говорить.

Последнее оказалось хуже всего.

Никто не обсуждал это вслух. Первые дни его просто оставили в покое. Потом Мин начал специально садиться рядом во время еды. Каин несколько раз приносил ему чай. Дариус однажды спросил, всё ли нормально, получил ожидаемое «да» и больше не лез.

На шестой день Кура впервые рассмеялся. Мин что-то сказал про Дариуса. Ничего особенно смешного, но Кура неожиданно фыркнул, потом закрыл рот ладонью и всё-таки рассмеялся нормально.

Смех оборвался почти сразу. Кура замолчал и уставился в стол. Будто сделал что-то неправильное. Никто не сказал ни слова. Тогда Дариус поднял глаза от карты.
— Если закончил, посуду помой.

Кура посмотрел на него.
— С хуя ли я?
— Значит, всё нормально.

Мин усмехнулся. Каин отвернулся к шкафу. Кура несколько секунд сидел молча, а потом тихо произнёс:
— Пошёл нахуй.

Это был первый вечер, когда новое место стало хоть немного похоже на старое. Потом стало легче. Не хорошо. Просто легче.

Они выстроили новый график дежурств. Мин укрепил забор и каким-то образом заставил работать старый генератор. Каин оборудовал комнату внизу и запретил остальным называть её больницей, потому что «для больницы здесь нихуя нет». Кура начал ходить на короткие вылазки и постепенно снова заговорил столько, что однажды Дариус попросил его хотя бы пять минут помолчать.

Кура посмотрел на него с таким возмущением, будто последние недели вообще не существовали.
— Ты скучал.
— Нет.
— Скучал.
— Кура.
— Я вижу.
— Ещё слово.
— Скучал.

Мин рассмеялся первым.

Через месяц они уже жили здесь. Никто так и не произнёс этого решения вслух. Дариус вернулся в мотель один раз. После этого больше туда не ездили.

О том, что он увидел внутри, Дариус рассказал только самое необходимое. Автор мёртв. Томас тоже. Возвращаться незачем. Про выстрел никто не спрашивал. Мин посмотрел на оружие, когда Дариус вернулся, потом на его лицо и просто забрал у него рюкзак.

Каин спросил:
— Точно?

Дариус ответил:
— Да.

Кура ушёл из комнаты. На этом разговор закончился.

Блокнот Томаса обнаружили позже.

Дариус не прятал его специально. Просто положил в ящик возле кровати вместе с картами и какое-то время вообще не открывал. Мин увидел случайно, когда пришёл за запасными батарейками. Несколько секунд он смотрел на знакомую обложку.
— Ты забрал.
— Да.
— Читал?
— Немного.

Мин взял блокнот, но не открыл.
— Можно?

Дариус пожал плечами.
— Это не мой.

Мин посмотрел на него.
— Теперь, видимо, твой.
— Нет.
— Тогда чей?

Дариус ничего не ответил. Мин всё-таки открыл. Первым попался Кура. Потом Каин. Потом Дэйдара. На его имени Мин остановился. Долго смотрел на страницу, после чего перелистнул.

Алекс.

Ещё одна пауза. Дариус сидел возле окна и не вмешивался. Мин закрыл блокнот.
— Остальные знают?
— Нет.
— Надо показать.
— Покажи.

В тот же вечер они впервые читали его вместе. Не всё. На всё не хватило. Кура сначала смеялся. Томас умудрился записать какую-то совершенно бессмысленную историю о персиках, потом несколько страниц ругался на него за посаженный фонарь. Кура прочитал это вслух, назвал Томаса мудаком и перевернул страницу.

Через несколько минут перестал смеяться. Каин читал молча. Когда дошёл до Дэйдара, закрыл блокнот.
— Потом.

Никто не возражал. Дариус почти не читал вообще. Он уже видел достаточно. После этого блокнот несколько дней лежал на кухне. Кто-то открывал его во время дежурства. Кто-то забирал вечером. Иногда внутри появлялись загнутые уголки. Кура однажды оставил между страницами высохший лист и отказался объяснять зачем. Каин вложил туда старую фотографию.

Мин ничего не добавлял. Он просто иногда перечитывал. Потом блокнот снова оказался у Дариуса. Так и повелось.

У погибших осталось больше вещей, чем они ожидали.

Цепочку Алекса Дариус носить не стал. Она лежала в маленькой коробке вместе с несколькими патронами и всякой мелочью, которую он обычно таскал с собой. Иногда цепочка попадалась под руку, когда он что-нибудь искал. Дариус каждый раз перекладывал её на место.

Кольцо Дэйдара забрал Каин. Никто не видел момента, когда он это сделал. Просто однажды кольца не оказалось среди остальных вещей. Каин носил его не на пальце, а на тонком шнурке под одеждой. Никогда не доставал при других и ни разу ничего о нём не сказал.

Браслет Куры вернулся к владельцу. Томас носил его до самого конца. Когда Дариус принёс вещи из мотеля, Кура узнал браслет сразу. Взял, долго крутил в пальцах и впервые за весь вечер ничего не сказал. Потом застегнул на собственном запястье. Больше не снимал.

Жетон Каина Томас тоже сохранил. Каин посмотрел на него, усмехнулся и тихо сказал:
— Я же говорил, что потеряю.

Только тогда никто не улыбнулся. Часы Мина продолжали идти. Ремешок, который когда-то сделал Томас, давно начал трескаться, но Мин отказывался его менять. Каин несколько раз говорил, что однажды тот окончательно порвётся. Мин отвечал, что тогда починит. Пока держался.

Нож Дариуса снова оказался у него. Из всех вещей только он продолжал использовать свою по назначению. Точил, чистил, брал на вылазки. Будто никогда никому не отдавал.

Жизнь постепенно стала обычной настолько, насколько вообще могла.

Они научились спать в новом доме. Выучили звуки вокруг него. Поняли, какая ступень скрипит, какое окно плохо закрывается и в какое время солнце начинает бить прямо в кухню. Кура снова стал смеяться слишком громко. Каин снова забывал поесть, когда был занят. Мин продолжал спорить с Дариусом практически по каждому второму решению.

Только теперь Дариус иногда соглашался. Редко. Мин каждый раз подозревал подвох. Однажды они снова оказались ночью на крыше. Другой крыше. Другого дома.

Мин сидел возле края, Дариус проверял дорогу в бинокль. Несколько минут оба молчали.
— Чисто, — сказал Дариус.
— Угу.

Мин посмотрел на часы.
— Ещё два часа.
— Знаю.
— Я просто сообщил.
— Ты сообщаешь каждые двадцать минут.

Мин повернул голову. Дариус тоже замер. Несколько секунд они смотрели друг на друга. Потом Мин тихо усмехнулся.
— Где-то я это уже слышал.
— Не начинай.
— Я ничего.

Дариус снова поднял бинокль. Внизу горело одно окно. На кухне Каин что-то делал у стола. Через несколько секунд появился Кура, остановился рядом и начал активно что-то рассказывать. Даже отсюда было видно, как Каин сначала игнорирует его, потом всё-таки улыбается. Мин посмотрел вниз.
— Четверо.

Дариус опустил бинокль.
— Что?
— Ничего.

Он машинально провёл большим пальцем по старому ремешку часов. Дариус проследил за движением, но ничего не сказал. Некоторое время они снова молчали.
— Думаешь, продержимся? — спросил Мин.

Когда-то на другой крыше Дариус задал ему почти тот же вопрос.

ПОСЛЕ ВЫСТРЕЛА

После выстрела стало тихо. Дариус ещё несколько секунд держал оружие перед собой, хотя стрелять больше было не в кого. Палец оставался на спуске, взгляд — на теле у стены. Томас не двигался. В этот раз рука действительно не дрогнула, наверное, потому что Дариус уже знал, куда стрелять и что увидит после. Он медленно опустил оружие, но с места не сдвинулся. Рация на полу продолжала шипеть, пока из динамика наконец не прорвался голос Мина.

— Дариус? Дариус, блядь.

Он нагнулся, поднял рацию и только тогда отвёл взгляд от Томаса.
— Я здесь.

На другом конце ненадолго замолчали.
— Нашёл?

Дариус посмотрел перед собой.
— Да.

Мин понял без уточнений. Несколько секунд в рации были только помехи, а потом он тихо произнёс:
— Возвращайся.
— Скоро.
— Дариус.

Тот отключил рацию и убрал её в карман.

В мотеле пахло так же, как раньше. Это почему-то раздражало сильнее всего. Сырость, пыль, старое дерево, затхлый воздух комнат, которые слишком долго никто не проветривал. Всё тот же запах места, где Кура когда-то открыл протухший холодильник и потом минут десять матерился на всю кухню. Где Алекс пытался завести машину вопреки запрету. Где Каин разложил медикаменты на целую полку, Дэйдара курил у одного и того же окна, Мин проверял замки, а Томас выбрал комнату только потому, что в ней оказался нормальный стол. Ничего из этого здесь больше не было, но сам мотель почему-то не изменился достаточно сильно. Будто ему было совершенно похуй, сколько людей успело исчезнуть внутри его стен.

Дариус прошёл мимо тела, сделал несколько шагов и остановился. Медленно выдохнул, сжал челюсть и всё-таки обернулся. Левый глаз Томаса почти полностью заплыл, через него тянулся шрам, которого раньше не было. Одежда была порвана и пропитана кровью, руки тоже испачканы. Дариус смотрел на них дольше, чем собирался. Он слишком хорошо помнил эти руки другими: с сигаретой между пальцами, с оружием, с кружкой, которую Каин однажды поставил перед ним без спроса. И почти всегда — с ебаной ручкой. Томас постоянно что-то записывал, будто мир закончится окончательно, если он пропустит хотя бы одну мелочь. Дариус тогда смеялся над этим. Сейчас почему-то не хотелось.

Комнату Томаса он нашёл по памяти. Дверь осталась открытой, внутри царил беспорядок, но стол всё ещё стоял возле окна. Дариус провёл ладонью по его поверхности и посмотрел на оставшийся на пальцах слой пыли. В одном месте её почти не было, словно там до недавнего времени что-то лежало. Он оглянулся и заметил блокнот на полу возле кровати. Обложка была грязной, один угол размок, несколько страниц помялись. Дариус поднял его и несколько секунд просто держал в руке.

— Мразь, — тихо произнёс он.

Привычное обращение прозвучало особенно хреново, когда никто не ответил.

Дариус сел на край кровати и открыл блокнот примерно посередине. Первым увидел собственное имя. Ни даты, ни длинного описания, просто несколько строк, написанных знакомым почерком.

«Опять принимает решения за всех».

Следующая фраза была зачёркнута настолько сильно, что разобрать её не получилось. Ниже Томас написал:

«Потому что больше некому».

Дариус задержал взгляд, потом перевернул страницу. Алекс. Сразу перелистнул дальше. Мин. Потом Кура, Каин, Дэйдара. И снова они же. Между серьёзными записями попадалась какая-то абсолютная хуйня: кто не ел, кто не спал, кто с кем поссорился, сколько сигарет осталось у Дэйдары, во сколько Мин вернулся с дежурства, почему Кура второй день слишком тихий, куда Каин переложил бинты. Где-то Томас написал, что Алекс опять хромает на левую ногу и делает вид, что никто не видит. На другой странице — что Дариус четвёртую ночь нормально не спит. Потом про часы Мина. Про браслет Куры. Про жетон Каина. Про кольцо Дэйдары. Дариус листал всё быстрее, потому что чем дальше заходил, тем сильнее становилось ощущение, будто Томас всё ещё сидит рядом и своим раздражающе спокойным голосом рассказывает ему то, чего он сам не заметил.

Имя Алекса попалось снова. На этот раз Дариус не смог просто перевернуть страницу. Он прочитал одну строку, потом вторую. Пальцы сильнее сжали край бумаги. Ещё несколько секунд он смотрел в текст, после чего резко захлопнул блокнот и опустил голову. В комнате было слишком тихо. Даже с улицы почти ничего не доносилось. Дариус провёл ладонью по лицу, посидел так немного и заставил себя подняться только тогда, когда рация снова ожила.

— Дариус.

Он достал её из кармана.
— Что?
— Ты там уже долго.
— Знаю.
— Нам надо уходить.

Дариус машинально посмотрел на часы. Почти сразу вспомнилась другая ночь, крыша мотеля, карта между ними и спор о том, сколько времени можно ждать человека, который не пришёл на точку сбора. Пятнадцать минут. Потом двадцать. Тогда это казалось обычным планом на случай, если всё однажды пойдёт по пизде.
— Дариус?
— Иду.

Он убрал рацию и направился к выходу, забрав блокнот с собой. Возле Томаса пришлось остановиться ещё раз. Не потому что хотел проститься — Дариус даже не представлял, что в такой ситуации вообще говорят. «Прости» было поздно. «Спасибо» звучало глупо. «Я вернулся» он уже сказал, и теперь эти слова раздражали сильнее всего, потому что Томас действительно дождался. Только слишком долго.

Дариус посмотрел на него сверху вниз, потом на блокнот в своей руке.
— Ты всё-таки дождался.

Ответа, разумеется, не было.
— Долбоёб.

Наверное, Томас назвал бы его так же. Возможно, ещё добавил бы что-нибудь про опоздание. От этой мысли уголок губ на секунду дёрнулся, но улыбки не получилось. Дариус развернулся и пошёл к выходу. Уже возле двери рация снова затрещала.
— Ты идёшь? — спросил Мин.
— Да.
— Один?

Дариус замер. За спиной оставался тёмный коридор, открытые комнаты и человек, который когда-то сидел здесь ночами и записывал, где находится каждый из них. Проверял окна, считал припасы, замечал чужую усталость и в конце почти каждой ночи оставлял одну и ту же короткую фразу.

Все на месте.

Дариус посмотрел на блокнот, потом убрал его под куртку.
— Да. Один.

На улице было уже почти светло. Где-то впереди его ждали остальные.

Он вышел за дверь и впервые за всё время не стал проверять, все ли на месте.

ЛИЧНЫЕ ВЕЩИ

У Томаса было слишком много чужих вещей.

Он понял это не сразу. Наверное, потому что ни одна из них изначально не должна была остаться у него надолго.

Первым был нож Дариуса. Тяжёлый, с потёртой рукоятью и небольшим сколом возле основания лезвия. Дариус сунул его Томасу перед одной из вылазок, когда менял снаряжение и решил, что второй нож только мешает.

— Подержи.

Томас тогда усмехнулся.
— А карманы у тебя закончились?
— Томас.
— Да понял я.

Нож исчез под курткой и вернулся к Дариусу вечером того же дня. Потом ещё раз. И ещё.

В какой-то момент никто из них уже не помнил, когда именно Дариус перестал забирать его обратно.

Цепочка Алекса появилась значительно позже. Он снял её перед тем, как Каин полез осматривать разбитую бровь и ключицу, и без предупреждения бросил Томасу. Тот едва успел поймать.

— Я похож на шкаф?
— На шкаф покрасивее.
— Забери.
— Потом.

Алекс забрал её через два дня. Через неделю снова отдал. В последний раз — уже не забрал.

Часы Мина Томас нашёл на столе. Ремешок порвался, стрелка застряла между четырьмя и пятью. Мин несколько дней таскал их в кармане, пока Томас не сказал, что попробует починить.

— Ты умеешь?
— Нет.
— Тогда зачем?
— Хуже уже не будет.

Часы снова пошли. Томас положил их рядом с блокнотом, чтобы утром вернуть владельцу. Утро оказалось занято другими вещами.

Браслет Куры вообще никто ему не отдавал. Кура сам застегнул его на запястье Томаса однажды вечером и заявил, что так выглядит лучше. Томас потребовал снять. Кура отказался. Через несколько минут они оба забыли об этом. Томас обнаружил браслет только перед сном.

На следующий день собирался вернуть. Потом на следующий. В итоге просто привык к тому, что тот иногда стучит по столу, когда он пишет.

Жетон Каина оказался у него после очередной обработки раны. Каин вытащил жетон, положил рядом с бинтами, а потом ушёл к следующему пострадавшему. Томас заметил жетон только спустя несколько часов.

— Ты забыл.

Каин даже не посмотрел.
— Оставь пока у себя.
— Почему?
— Потому что я опять потеряю.
— Очень убедительно.
— Спасибо.

Томас убрал жетон в карман.

Кольцо Дэйдары было последним. Перед вылазкой тот снял его сам. Несколько секунд крутил между пальцами, потом протянул Томасу.

— Возьми.
— Зачем?
— Мешает.

Томас посмотрел на кольцо.
— Вернёшься — заберёшь.
— Именно так это обычно работает.

Он вернулся к блокноту, даже не посмотрев вслед. Наверное, поэтому кольцо потом лежало отдельно от остальных.

Нож.
Цепочка.
Часы.
Браслет.
Жетон.
Кольцо.

Шесть вещей, которые когда-то попали к Томасу совершенно случайно. Их оставляли на час, на ночь, до следующего утра или просто до возвращения.

Он никогда не собирал памятные вещи.

Не складывал их специально и не думал о том, что однажды они будут значить больше, чем должны.

Просто однажды Томас разложил всё на столе и понял, что возвращать больше некому.

Нож он завернул первым. Следом положил цепочку. Часы всё ещё шли, и Томас несколько секунд слушал тихое тиканье, прежде чем убрать их туда же. Браслет пришлось снять с собственного запястья. Жетон Каина лёг рядом. Последним осталось кольцо.

Томас долго держал его между пальцами. Потом открыл блокнот.

«Дэйдара».

Рядом появилась короткая приписка:

«Кольцо у меня».

Он замер, посмотрел на него ещё раз и добавил:

«Не вернул. Следовало отдать его Каину».

Больше ничего писать не стал. Шесть чужих вещей Томас сложил вместе и спрятал.

Свою оставил рядом.

Блокнот.

ВЕРНУЛСЯ

Дэйдара отсутствовал четыре часа.

Первые два никто особенно не беспокоился. Он периодически исчезал без предупреждения, мог уйти проверить дорогу, забраться в соседнее здание или просто решить, что объяснять кому-либо свои планы необязательно. Дариуса это бесило, Алекс использовал как очередной повод доебаться, а остальные со временем почти привыкли.

На третьем часу Дариус начал поглядывать на часы. На четвёртом перестал делать вид, что не волнуется.
— Если через двадцать минут не появится, идём искать.

Мин кивнул. Томас ничего не сказал, только посмотрел в сторону окна. Кура сидел на столешнице и уже несколько минут молчал, что само по себе достаточно хорошо показывало общее настроение. Каин продолжал перебирать медикаменты.

Он делал это последние полчаса. Одну и ту же упаковку обезболивающего успел переложить с места на место раза четыре, несколько раз пересчитал бинты и дважды проверил содержимое аптечки.

— Вернётся, — наконец произнёс он.

Дариус посмотрел на него.
— Откуда знаешь?
— Всегда возвращается.
— Охуенный аргумент.

Каин пожал плечами.
— Другого нет.

Никто не стал спорить. Через двенадцать минут входная дверь открылась.

Дэйдара появился так буднично, будто выходил покурить. Грязная куртка, рюкзак через одно плечо, волосы растрёпаны сильнее обычного. Он успел сделать всего несколько шагов, когда Дариус оказался перед ним.
— Ты где был?
— Гулял.
— Четыре часа?
— Далеко гулял.

Алекс хмыкнул.
— Я говорил, что он долбоёб.

Дэйдара посмотрел на него.
— Тебя спросить забыл.
— Вот поэтому и потерялся.
— Я не терялся.
— Конечно. Просто четыре часа искал дорогу домой.
— Алекс, — оборвал Дариус.

Тот поднял руки и отступил. Дариус снова посмотрел на Дэйдару.
— Ещё раз уходишь — говоришь куда.
— Хорошо.
— Я серьёзно.
— Я тоже.
— Ты сейчас пиздишь.
— Немного.

Дариус закрыл глаза и медленно выдохнул.
— Иди нахуй.
— Спасибо.

Дэйдара уже собирался пройти дальше, когда со стороны стола прозвучало:
— Сядь.

Он остановился. Каин даже не смотрел на него. Спокойно закрыл аптечку, поставил её на стол и только потом поднял глаза.
— Я цел.
— Я не спрашивал.
— Тогда зачем садиться?
— Потому что я сказал.

Дэйдара несколько секунд смотрел на него.
— Страшный человек.
— Сядь.

На этот раз он послушался. Остальные постепенно разошлись. Дариус ещё раз предупредил, что разговор не закончен, Алекс успел пожелать Дэйдаре приятного медицинского осмотра, Кура хлопнул его по плечу и только после этого ушёл следом за Мином.Томас задержался чуть дольше остальных. Посмотрел сначала на Дэйдара, потом на Каина. И тоже вышел.

Они остались вдвоём. Каин подошёл ближе.
— Куртку снимай.
— Каин.
— Снимай.

Дэйдара стянул её с плеч и бросил рядом. Каин осмотрел руки, шею, заставил повернуться, провёл ладонями по плечам и спине, проверяя одежду на кровь. Делал всё привычно, быстро и совершенно молча.

— Видишь? — произнёс Дэйдара. — Живой.

Каин ничего не ответил.
— Даже почти целый.

Молчание.
— Ты обиделся?
— Нет.
— Врёшь.
— Да.

Дэйдара усмехнулся. Каин дошёл до левой руки и остановился.
— Рукав.
— Там ничего.
— Рукав.

Дэйдара закатал ткань. На предплечье обнаружился длинный неглубокий порез. Каин посмотрел сначала на него, потом на Дэйдара.
— Это что?
— Царапина.
— Я вижу.
— Тогда зачем спрашиваешь?
— Хочу услышать, какую хуйню ты сейчас придумаешь.
— Зацепился.
— За что?
— Металл.
— Когда?
— Часа два назад.

Каин молча достал антисептик. Дэйдара наблюдал, как тот обрабатывает порез.
— Можно нежнее.
— Можно было сказать, куда уходишь.
— А, вот мы и добрались.

Каин сильнее прижал салфетку. Дэйдара поморщился.
— Ты специально.
— Конечно.
— Очень профессионально.
— Жалобную книгу дать?
— Обязательно.

Каин выбросил испачканную салфетку и потянулся за бинтом. Несколько секунд снова было тихо.
— Где был? — спросил он.
— У трассы.
— Зачем?
— Хотел посмотреть дорогу с востока.
— Один.
— Очевидно.

Каин начал бинтовать руку.
— Почему не сказал?
— Не думал, что задержусь.
— Четыре часа.
— Уже слышал.
— От Дариуса.
— Он очень доходчиво объяснил.
— Я не Дариус.

Дэйдара посмотрел на него внимательнее.
— Заметил.

Каин продолжал затягивать бинт. Слишком туго. Дэйдара опустил взгляд на его руки.
— Ты злишься.
— Нет.
— Снова врёшь.
— Снова да.
— Из-за четырёх часов?

Каин наконец остановился. Поднял глаза.
— Нет.

Дэйдара ждал продолжения. Каин отпустил его руку и отвернулся к аптечке.
— Тогда из-за чего?
— Ни из-за чего.
— Каин.

Тот начал складывать использованные вещи обратно.
— Я вернулся.

Руки Каина замерли. Всего на секунду. Потом он спокойно закрыл аптечку.
— В этом и проблема.

Дэйдара нахмурился.
— Какая?

Каин повернулся к нему.
— Ты каждый раз говоришь «я вернулся» так, будто это отменяет время, когда тебя не было.

Дэйдара ничего не ответил.
— Ты уходишь, никому ничего не говоришь, пропадаешь на несколько часов, потом заходишь через дверь и считаешь, что на этом всё. Вернулся же.
— Я не просил меня ждать.
— А тебя никто не спрашивал.

Сказано было спокойно. Без обвинения. И именно поэтому привычная усмешка на лице Дэйдара постепенно исчезла. Каин продолжил:
— Четыре часа я не знал, где ты. Дариус не знал. Никто не знал. Если бы с тобой что-то произошло, мы даже не понимали бы, в какую сторону идти.
— Я могу за себя постоять.
— Знаю.
— Тогда в чём проблема?

Каин посмотрел ему прямо в глаза.
— В том, что иногда этого недостаточно.

Дэйдара замолчал. Каин снова отвернулся к столу и начал убирать медикаменты. На этот раз Дэйдара не пытался отшутиться. Несколько секунд он просто наблюдал за ним, а потом тихо спросил:
— Переживал?
— Нет.

Ответ прозвучал слишком быстро. Дэйдара усмехнулся.
— Врёшь.

Каин лишь посмотрел на него. Этого оказалось достаточно. Дэйдара опустил взгляд на свежую повязку и несколько секунд провёл пальцами по её краю.
— Хорошо.
— Что хорошо?
— В следующий раз скажу.

Каин остановился.
— Куда идёшь?
— Куда и примерно насколько.
— Примерно?
— Не наглей.
— Дэйдара.
— Скажу.

Каин некоторое время изучал его лицо, будто пытался определить, насколько можно верить обещанию.
— Хорошо.

Дэйдара поднялся и взял куртку. У двери остановился.
— Каин.
— Что?
— Я правда не думал, что задержусь.
— Знаю.
— И не хотел, чтобы...

Он замолчал. Каин ждал. Дэйдара явно собирался сказать что-то ещё, но в последний момент передумал.
— Забей.
— Уже.

Дэйдара усмехнулся и взялся за ручку.
— Спокойной ночи, доктор.
— Дэйдара.

Он обернулся. Каин стоял возле стола, опираясь ладонями о край.
— Я рад, что ты вернулся.

Никакой улыбки. Никакого продолжения. Дэйдара несколько секунд смотрел на него.
— Я тоже.

И вышел. Каин остался один. Только теперь он сел на стул, на котором несколько минут назад сидел Дэйдара, опустил голову и медленно провёл ладонями по лицу. Руки немного дрожали. Совсем чуть-чуть.

Дэйдара этого уже не видел.

ПЯТНАДЦАТЬ МИНУТ

Ночью на крыше было холоднее, чем внизу. Ветер свободно гулял между домами, цеплялся за край старой вывески и время от времени заставлял её тихо скрипеть. За последние два часа на дороге не появилось ничего живого или мёртвого, и Мин уже начинал подозревать, что до конца дежурства самым интересным событием останется именно этот скрип.

Он посмотрел на часы.
— Ещё час сорок.

Дариус сидел у края крыши и рассматривал дорогу в бинокль.
— Угу.
— Ты мог бы хотя бы сделать вид, что тебе интересно.
— Ты говорил это двадцать минут назад.
— Тогда было два часа.
— Я умею считать.

Мин усмехнулся и снова посмотрел вниз. Несколько минут они молчали. Мотель под ними почти не подавал признаков жизни. В нескольких окнах были задёрнуты шторы, остальные оставались тёмными. Где-то внутри один раз хлопнула дверь.

Дариус опустил бинокль.
— Кто сегодня закрывал задний вход?
— Алекс.
— Проверял?
— Да.
— Он или ты?
— Я.

Дариус кивнул. Мин покосился на него.
— Не доверяешь брату?
— Доверяю.
— Очень похоже.
— Я всех перепроверяю.
— Меня тоже?
— Особенно тебя.

Мин тихо хмыкнул.
— Неблагодарная скотина.

Дариус ничего не ответил. Вместо этого достал из внутреннего кармана сложенную карту и развернул её между ними. Мин посмотрел на неё.
— Сейчас?
— А чем ты ещё занят?
— Мёрзну.
— Совмещай.

На карте вокруг мотеля уже было несколько новых отметок.
— Если придётся уходить, через главный вход не идём, — сказал Дариус. — Даже если он свободен.
— Почему?
— Слишком открыто. С дороги нас будет видно.

Палец прошёл вдоль здания.
— Через технический коридор, потом задний двор. Забор здесь ниже.
— Там сетка.
— Перережем заранее.
— И оставим дыру?
— Закрепим проволокой. Если понадобится — снимем.

Мин наклонился ближе.
— Машины?
— Если будут доступны — берём. Если нет, пешком сюда.

Дариус ткнул в точку на карте.
— Старая заправка.
— Далеко.
— В этом смысл.
— Если кто-то отстанет?
— Догонит.

Мин поднял на него глаза.
— А если не догонит?

Дариус задержал палец на карте.
— Ждём на точке.
— Сколько?
— Пятнадцать минут.

Мин усмехнулся.
— Ты серьёзно?
— Да.
— За пятнадцать минут Кура только поймёт, что бежал не в ту сторону.
— Тогда Кура будет внимательнее слушать план.
— Двадцать.
— Пятнадцать.
— Нас семеро.
— Именно поэтому нельзя сидеть на одном месте полчаса и ждать одного.

Мин перестал улыбаться.
— Я сказал двадцать, не полчаса.
— Пятнадцать.
— Почему именно пятнадцать?
— Потому что потом риск становится слишком большим.
— Для кого?

Дариус посмотрел на него.
— Для тех, кто пришёл вовремя.

Мин несколько секунд молчал.
— Ладно.
— Ладно?
— Нет. Но продолжай.

Дариус снова наклонился к карте.
— Если точка скомпрометирована, не собираемся. Каждый идёт дальше по маршруту. Вторая точка здесь.
— А если связи нет?
— Поэтому все должны знать маршрут.
— Дэйдара его забудет.
— Не забудет.
— Он принципиально пойдёт другим.
— Тогда получит по ебалу.
— Если найдём.

Дариус бросил на него тяжёлый взгляд. Мин пожал плечами.

— Что? Ты сам составляешь план на случай, если всё пойдёт по пизде. Я помогаю представить реалистичную картину.
— Очень помогаешь.
— Обращайся.

Ветер снова дёрнул вывеску. Оба на несколько секунд прислушались. Тишина.

Мин достал сигареты, одну закурил сам, вторую бросил Дариусу. Тот поймал.

— А если кто-то ранен? — спросил Мин.
— Смотря насколько.
— Не может идти сам.
— Помогаем.
— Медленно.
— Знаю.
— Стая сзади.

Дариус затянулся.
— К чему ты ведёшь?
— Проверяю твой план.
— Ты доёбываешься.
— Одно другому не мешает.

Мин стряхнул пепел за край крыши.
— Один не может идти. Второй его тащит. Из-за них тормозят остальные. Что делаем?
— Не знаю.
— Хуёвый план.
— Предложи лучше.
— Нет лучше.

Дариус посмотрел на него. Мин пожал плечами.
— В этом и проблема.

Несколько секунд никто не говорил.
— Тогда помогаем, пока можем, — наконец сказал Дариус.
— А когда не можем?
— Мин.
— Что?
— Ты хочешь, чтобы я сейчас сказал, что мы бросаем человека?
— Я хочу понять, что мы делаем, если придётся.
— Не придётся.

Мин коротко усмехнулся.
— Вот это вообще пиздатый план.

Дариус раздражённо затушил сигарету о бетон.
— Хорошо. Если другого выхода нет — уходим.
— Все?
— Те, кто может.
— А тот, кто не может?

Дариус промолчал. Мин смотрел на дорогу, а не на него.
— Вот и я об этом.
— Доволен?
— Нет.
— Тогда какого хуя ты продолжаешь?

Мин наконец повернул голову.
— Потому что лучше сказать это сейчас.
— Что именно?
— Если придётся выбирать между одним и остальными — выбирай остальных.

Дариус посмотрел на него. Никакой реакции на лице не появилось, только челюсть чуть напряглась.

— Очень удобно рассуждать, пока этим одним является кто-то абстрактный.
— Поэтому можешь представить меня.
— Не начинай.
— А что?
— Ничего.
— Я серьёзно.
— Я понял.
— Нет, не понял.

Дариус резко повернулся.
— Что именно я должен понять, Мин?

Тот спокойно выдержал взгляд.
— Если я однажды не могу идти, а из-за меня встанут остальные — оставляешь меня.
— Закончил?
— Почти.
— Тогда заканчивай.
— Не геройствуешь. Не возвращаешься. Не кладёшь ещё троих, потому что решил вытащить одного.

Дариус усмехнулся без тени веселья.
— Конечно.
— Что «конечно»?
— Ты бы сделал ровно наоборот.

Мин на секунду замолчал.
— Возможно.
— Не возможно. Ты бы вернулся.
— Речь сейчас не обо мне.
— Ты только что пять минут говорил о себе.
— Я говорю о тебе как о лидере.
— А я говорю о тебе как о человеке, который первым нарушит собственное правило.

Мин затянулся и медленно выпустил дым.
— Поэтому лидер ты.
— Охуенно устроился.
— А ты думал.

Дариус отвернулся. Разговор явно начинал его раздражать, но карту он не убрал.

— И ты реально думаешь, что я смогу вот так взять и оставить кого-то из вас?

Мин пожал плечами.
— Не знаю.

Ответ заставил Дариуса посмотреть на него снова.
— Тогда зачем вся эта хуйня?
— Потому что однажды тебе, возможно, придётся.
— Очень обнадёживает.
— Я не нанимался тебя обнадёживать.

Мин снова посмотрел вниз.

— Мы не знаем, сколько продержится мотель. Не знаем, сколько продержимся мы. Может, через месяц всё ещё будем сидеть на этой крыше и спорить о пятнадцати минутах. А может, завтра сюда придёт столько заражённых, что от твоего плана останется только карта.
— Думаешь, кто-то из нас не дотянет?
— Конечно.

Дариус нахмурился.
— Конечно?
— А ты правда думаешь, что все семеро переживут это?

Ответа не последовало. Мин усмехнулся краем губ.
— Вот именно.
— Иногда тебя хочется сбросить отсюда.
— Сначала допиши в план, сколько меня ждать.
— Ноль минут.
— Уже прогресс.

Несколько секунд они снова молчали. Потом Дариус неожиданно спросил:
— Кто первый?

Мин посмотрел на него.
— Что?
— Ты же такой реалист. Кто первый не дотянет?
— Не знаю.
— Даже предположений нет?
— Есть.
— И?

Мин затушил сигарету.
— Не скажу.
— Почему?
— Потому что тогда ты начнёшь следить за этим человеком в два раза больше.

Дариус хмыкнул.
— И что?
— И заебёшь его.
— Очень заботливо.
— Я вообще заботливый.
— Особенно заметно.

Мин посмотрел на часы.
— Ещё час двенадцать.
— Ты неисправим.
— Зато точен.

Дариус снова взял бинокль. Разговор, казалось, закончился. Мин уже собирался подняться и пройти вдоль края крыши, когда услышал:

— Двадцать.

Он остановился.
— Что?

Дариус продолжал смотреть в бинокль.
— Ждём двадцать минут.

Мин несколько секунд смотрел на него.
— Только что было пятнадцать.
— Теперь двадцать.
— Почему?
— Ты заебал.

Мин усмехнулся.
— Отличная система принятия решений.
— Хочешь снова пятнадцать?
— Нет. Двадцать хорошо.
— Тогда заткнись.

Мин поднялся, отряхнул брюки и направился к другому краю крыши.
— Дариус.
— Что ещё?
— Если выбирать всё-таки придётся...

Дариус опустил бинокль. Мин не улыбался.
— Остальных.

Несколько секунд они смотрели друг на друга. Дариус ничего не пообещал. Только снова поднёс бинокль к глазам.

— Иди проверяй западную сторону.

Мин кивнул. Больше они к этому разговору не возвращались.

До конца дежурства дорога оставалась пустой, мотель — тихим, а все семеро спали под одной крышей.

План так и остался лежать между страницами карты.

На случай, если однажды им придётся уходить.

НЕ ГОВОРИ ЕМУ

Алекс вернулся с вылазки позже остальных.

Ничего необычного в этом не было бы, если бы он не вошёл в мотель с разбитой губой, рассечённой ладонью и чужой кровью на куртке. Дариус увидел его первым, успел сделать несколько шагов навстречу, но Алекс сразу поднял руку.

— Даже не начинай.
— Что произошло?
— Ничего.
— Ты весь в крови.

Алекс посмотрел на куртку так, словно только сейчас её заметил.
— Не моя.

Это должно было успокоить. Почему-то не успокоило.

Каин забрал его почти сразу. Алекс позволил усадить себя на кухне, снять куртку, осмотреть руки, шею, плечи и спину. Всё это время он говорил. Слишком много даже для себя. Рассказывал, как навернулся возле старой заправки, как один заражённый едва не лишился головы вместе с дорожным знаком, как он потерял половину припасов и почему это исключительно вина «ебучего пакета, который порвался в самый подходящий момент».

Каин не смеялся. Дариус тоже. Когда осмотр закончился, Каин произнёс главное:
— Укусов нет.
— Я в курсе.
— Я говорю не тебе.

Дариус стоял у стены, скрестив руки на груди.
— Точно?

Алекс закатил глаза.
— Нет, блядь, он просто постеснялся сказать, что через час я начну вас жрать.
— Алекс.
— Что?
— Завались.

На несколько секунд стало тихо. Каин ещё раз осмотрел рассечённую ладонь, обработал её и затянул бинтом.

— Всё. Жить будешь.
— Какая трагедия.

Алекс поднялся раньше, чем ему разрешили, забрал куртку и ушёл. Дариус проводил его взглядом, но следом не пошёл.

Наверное, именно поэтому никто ничего не заметил.

Томас обнаружил его значительно позже. Свет в общей ванной горел, дверь была приоткрыта. Томас собирался пройти мимо, когда услышал внутри странный звук. Сначала решил, что Алекс опять с кем-то разговаривает, но слов не было. Он толкнул дверь.

Алекс сидел на полу между стеной и ванной. Колени подтянуты к груди, голова опущена, перевязанная ладонь зажата второй рукой.

Томас остановился.
— Ты чего?
— Иди нахуй.

Голос прозвучал глухо. Томас не ушёл. Только прикрыл за собой дверь и прислонился к ней спиной.

— Каин сказал, всё нормально.
— Я слышал.
— Тогда что?
— Ничего.

Томас несколько секунд смотрел на него, после чего опустился на пол напротив. Теперь стало видно руки.

Они дрожали.

Не сильно. Если бы Алекс стоял или чем-нибудь занимался, этого можно было бы вообще не заметить. Но сейчас пальцы мелко подрагивали, сколько бы он ни пытался сжать их сильнее.

Алекс заметил взгляд.
— Не смотри.

Томас перевёл глаза на стену.
— Не смотрю.
— Ты буквально сидишь напротив.
— Могу отвернуться.
— Лучше заткнись.

Томас заткнулся. Несколько минут в ванной не было слышно ничего, кроме тяжёлого дыхания Алекса. Иногда оно становилось ровнее, потом снова сбивалось. Он несколько раз провёл ладонью по лицу, зло вытер выступивший на лбу пот и в конце концов ударил затылком о стену.

— Блядь.

Томас не отреагировал.
— Я думал, он меня укусил.

Вот теперь Томас посмотрел на него. Алекс продолжал смотреть в пол.

— На заправке. Один из них вылез из-под машины. Я его вообще не видел. Только когда он уже схватил.

Он замолчал и провёл пальцами по предплечью. Там не было даже царапины.
— Я упал. Он сверху. Рожа вот здесь.

Алекс поднял ладонь к собственной шее.
— Я уже понял, что всё. Даже почувствовал.
— Что?
— Зубы.

Томас нахмурился.
— Но он тебя не укусил.
— Я знаю.
— Каин проверил.
— Я знаю.
— Три раза.

Алекс резко поднял голову.
— Я, блядь, знаю.

Томас замолчал. Алекс отвернулся первым. Несколько секунд тяжело дышал, потом значительно тише продолжил:
— В этом и проблема.

Томас ждал.
— Я до сих пор чувствую.

Пальцы снова легли на шею.
— Вот здесь. Хотя там ничего нет. Я смотрел раз двадцать. Каин смотрел. Кожи даже не содрало. А я закрываю глаза и чувствую, как эта тварь вцепляется.

Он усмехнулся, но получилось плохо.
— Ебанутая голова.
— Бывает.
— Охуенная поддержка.
— А что мне сказать?
— Ничего.
— Тогда я всё правильно делаю.

На этот раз Алекс действительно коротко усмехнулся. Тишина вернулась.

Томас не пытался заставить его дышать медленнее, не говорил, что всё прошло, и не убеждал, что бояться нормально. Просто сидел рядом и ждал.

Постепенно дрожь стала слабее. Алекс разжал пальцы.

— Я там секунды две лежал.
— Угу.
— Может, три.
— Угу.
— А ощущение, будто минут десять.

Томас кивнул.
— Я уже думал, как обратно идти.
— В смысле?

Алекс снова посмотрел на свои руки.
— Никак.

Томас понял не сразу. А когда понял, ничего не сказал. Алекс продолжил сам.
— Если бы укусил, я бы не вернулся.

Голос звучал совершенно спокойно.
— Дариус бы увидел.

Вот теперь всё встало на место. Не заражение. Не смерть. Дариус.

Алекс боялся не того, что мог умереть на заправке. Он уже успел решить, что если увидит след от зубов, просто не вернётся в мотель.

Потому что тогда кому-то пришлось бы решать, что с ним делать. И Алекс прекрасно знал, кому именно.

— Он бы сделал, что нужно, — произнёс Томас.

Алекс усмехнулся.
— Вот поэтому и не вернулся бы.

Томас смотрел на него молча. Алекс потёр лицо ладонями и наконец откинул голову на стену.

— Только ему не говори.
— Не скажу.
— Серьёзно.
— Я сказал, не скажу.
— И Каину.
— Хорошо.
— И вообще никому.
— Алекс.

Тот посмотрел на него.
— Я никому не скажу.

Несколько секунд Алекс будто проверял, можно ли ему верить, хотя ответ давно знал. Потом кивнул.
— Спасибо.

Томас поднялся первым и протянул руку. Алекс посмотрел на неё.
— Сам встану.
— Конечно.

Он попытался подняться самостоятельно, но затёкшие ноги подвели. Алекс едва не въехал плечом в стену, и Томас всё-таки поймал его за локоть.

— Никому, — сразу предупредил Алекс.
— Про это особенно расскажу.
— Мразь.
— Вы одинаковые, епта.

У двери Алекс остановился.
— Томас.
— Что?

Алекс несколько секунд молчал.
— Я реально думал, что всё.

На этот раз никакой усмешки не было. Томас коротко кивнул.
— Знаю.

Утром Алекс снова был собой. Он первым успел послать Дэйдара нахуй, украл у Куры половину завтрака и почти довёл Дариуса до бешенства каким-то совершенно бессмысленным спором. Когда брат спросил, почему тот выглядит так, будто вообще не спал, Алекс лениво кивнул в сторону Томаса.

— Этот долбоёб полночи меня заёбывал.

Дариус посмотрел на Томаса. Томас спокойно отпил из кружки.
— Было дело.

Алекс едва заметно встретился с ним взглядом. Больше к этой ночи они не возвращались.

Только вечером Томас открыл блокнот и долго сидел над чистой страницей. Он обещал не рассказывать.

Поэтому не написал ни про заправку, ни про ванную, ни про дрожащие руки, ни про слова Алекса о том, что домой он бы не вернулся.

Оставил только одну строку.

«Алекс боится значительно чаще, чем показывает».

Подумал и добавил:

«Наверное, поэтому показывает так много».

СТРИЖКА

Ножницы нашёл Кура.

Это уже должно было насторожить всех. Он появился на кухне ближе к вечеру, держа их перед собой с таким выражением лица, будто обнаружил не старые парикмахерские ножницы с потемневшими лезвиями, а как минимум новое оружие.
— У меня есть предложение.
— Нет, — сразу сказал Дэйдара.
— Я ещё ничего не сказал.
— Именно поэтому у тебя ещё есть шанс остановиться.

Кура проигнорировал его и положил ножницы на стол.
— Мы все выглядим как бомжи.

Алекс поднял глаза.
— Мы живём в заброшенном мотеле во время зомби-апокалипсиса.
— Это не оправдание.
— По-моему, максимально подходящее.

Кура провёл рукой по собственным волосам и посмотрел на остальных.
— Нам нужна стрижка.

Дариус, сидевший возле окна, даже не оторвался от карты.
— Тебе нужна.
— Тебе тоже.
— Нет.
— Особенно тебе.

Дариус медленно поднял глаза. Кура улыбнулся.
— Красивым будешь.
— Ещё слово, и ножницы окажутся у тебя в жопе.
— Видишь? Уже нервничаешь. Это всё волосы.

Мин тихо рассмеялся и посмотрел на Дариуса.
— Я бы посмотрел.
— Даже не думай.
— Уже думаю.

Каин взял ножницы со стола, несколько раз сомкнул лезвия и осмотрел их.
— Тупые.
— Заточим, — заявил Кура.
— Ты умеешь стричь? — спросил Томас.

Кура повернулся к нему.
— Конечно.

Томас несколько секунд смотрел на него.
— Кого ты стриг?
— Себя.

Все посмотрели на волосы Куры. Он нахмурился.
— И что?
— Ничего, — первым ответил Алекс. — Убедил. Начинаем с Дариуса.
— Нет.
— Я согласен, — тут же сказал Мин.
— Тебя тоже никто не спрашивал.

Алекс уже спрыгнул со столешницы.
— Мин держит. Кура стрижёт. Я руковожу.

Дариус сложил карту.
— Попробуйте.

На кухне стало тихо.
— Ссыкло, — негромко произнёс Алекс.

Дариус повернул голову.
— Что?
— Говорю, боишься.
— Ножниц в руках Куры? Да.
— Разумно, — заметил Дэйдара.

Кура оскорблённо прижал ладонь к груди.
— Почему вы вообще решили, что я плохо стригу?
— Посмотрели на тебя, — ответил Томас.

Каин отвернулся, скрывая улыбку.
— Память, я тебя запомнил.
— Это моя работа.

Первым добровольцем неожиданно оказался Алекс. Точнее, добровольцем он назвал себя сам. Все остальные называли это отсутствием инстинкта самосохранения.

Он сел на стул посреди кухни, набросил на плечи старое полотенце и посмотрел на Куру через зеркало.
— Только немного.
— Доверься профессионалу.
— После этой фразы я передумал.

Кура уже щёлкнул ножницами возле его уха. Алекс замер.
— Ты мне сейчас ухо отрезал?
— Нет.
— Почему я его не чувствую?
— Потому что ты долбоёб.
— Это не медицинский диагноз, — вмешался Каин.
— Теперь медицинский.

Несколько минут всё шло подозрительно спокойно. Кура действительно умудрялся стричь более-менее ровно. Алекс периодически пытался посмотреть результат, получал ладонью по голове и требование не двигаться. Мин наблюдал с явным интересом. Дэйдара — с выражением человека, который заранее знает конец этой истории. Томас сидел за столом и писал.

— Ты сейчас это записываешь? — спросил Алекс.
— Да.
— Зачем?
— Для следствия.
— Какого ещё следствия?
— По факту твоей смерти.

Кура фыркнул и рука дёрнулась. Щёлк. Все замолчали. Алекс медленно посмотрел на зеркало.
— Что произошло?
— Ничего.
— Кура.
— Вообще ничего.
— Покажи.
— Закончу сначала.
— Покажи, сука.

Алекс попытался подняться, но Кура прижал его обратно.
— Сиди!
— Ты мне кусок волос отхуярил?!
— Небольшой.
— Насколько небольшой?

Кура показал пальцами примерно три сантиметра. Алекс посмотрел на него. Потом на волосы на полу. Потом снова на него.
— Я тебя убью.

Кура отскочил. Алекс вскочил следом.
— Стой! Я исправлю!
— Ты уже исправил!
— Там почти незаметно!
— Тогда чего ты убегаешь?!

Кура обогнул стол. Алекс за ним. Каин успел убрать ножницы. Мин согнулся от смеха. Даже Дэйдара отвернулся к окну, но по дёрнувшимся плечам было понятно, что помощи от него ждать не стоит.

Дариус наблюдал за происходящим с редким выражением абсолютного удовлетворения.
— Я предупреждал.
— Заткнись! — бросил Алекс, продолжая гоняться за Кураем.
— Красивый, — добавил Мин.

Алекс остановился. Посмотрел на него.
— Ты следующий.
— Не я тебя стриг.
— Мне похуй.

В итоге ситуацию спас Каин. Он усадил Алекса обратно и сам взял ножницы.
— Я выровняю.
— Ты умеешь?
— Нет.

Алекс закрыл глаза.
— Заебись.
— Но руки у меня не дрожат.
— Уже лучше.

Кура выглянул из-за спины Дариуса.
— Я могу подсказать.
— Нет! — одновременно ответили шестеро.

Кура оскорблённо замолчал. Каин действительно исправил результат. Пришлось убрать немного больше длины, чем Алекс изначально хотел, но по крайней мере теперь он перестал выглядеть так, будто на него напало газонокосилкой.

Алекс долго рассматривал себя в зеркале.
— Нормально, — сказал Мин.
— Тебя не спрашивали.
— Значит, нравится.
— Нормально.

Кура тут же оживился.
— Значит, я хорошо постриг.

Алекс повернулся.
— Каин хорошо постриг.
— Основу сделал я.
— Основу моей ненависти к тебе.

Дариус усмехнулся. Алекс заметил.
— Чего смеёшься?
— Ничего.
— Садись.

Улыбка исчезла.
— Нет.
— Твоя очередь.
— Я не участвую.

Мин уже поднялся.
— Участвуешь.

Дариус посмотрел на него.
— Даже не пробуй.
— Я просто помогу сесть.
— Мин.

Алекс переглянулся с Кураем. Кура понял без слов. Через несколько секунд на Дариуса двигались уже трое.
— Я вас предупреждаю.
— Расслабься, — сказал Мин, заходя сбоку.
— Отойди.
— Мы аккуратно.
— Я тебе руку сломаю.
— Потом Каин починит.
— Не впутывайте меня, — отозвался Каин.

Алекс зашёл с другой стороны.
— Дариус.
— Что?
— Если будешь дёргаться, получится неровно.
— Алекс, я клянусь...

Мин первым схватил его за плечи. Начался пиздец. Стул опрокинулся почти сразу. Кура едва успел спасти ножницы. Алекс получил локтем в бок. Мин продолжал держаться за Дариуса и смеяться так, что практически перестал быть полезен. Дариус обещал убить каждого по отдельности и уже почти вырвался, когда Дэйдара спокойно произнёс от окна:
— Вы его вчетвером усадить не можете?

Все замерли. Дариус посмотрел на него.
— Вчетвером?
— Я морально участвую.
— Иди нахуй.
— Вот поэтому я не подхожу ближе.

Томас всё это время продолжал писать. Дариус заметил его последним.
— А ты что делаешь?
— Фиксирую последние минуты их жизни.
— Правильно.

Алекс отпустил брата.
— Ладно. Хуй с тобой.

Мин тоже убрал руки.
— Скучный.

Дариус поправил одежду и посмотрел на всех по очереди.
— Ещё раз кто-нибудь подойдёт ко мне с ножницами...
— Мы поняли, — сказал Каин.

Кура поднял руку.
— А бороду?
— Кура.
— Всё, молчу.

После этого желающих неожиданно стало меньше. Мин позволил немного укоротить волосы только после того, как ножницы окончательно перешли к Каину. Кура стоял рядом и давал советы, которые никто не просил. Алекс периодически требовал сделать Мину такую же проплешину «для симметрии». Дэйдара отказался категорически.

— Даже не обсуждается.
— Почему? — спросил Кура.
— Потому что я видел Алекса.
— Это была одна ошибка.
— Мне хватило.
— Томас?

Тот поднял глаза от блокнота.
— Нет.
— Ты даже не подумал.
— Я видел Алекса.
— Да что вы все заладили?!

Алекс показал Куре средний палец. Каин закончил с Мином и положил ножницы на стол.
— Всё.

Мин провёл рукой по волосам.
— Нормально.
— Конечно нормально.
— Сзади криво, — сказал Томас.

Мин резко повернулся к зеркалу. Каин нахмурился.
— Где?

Томас пожал плечами.
— Шучу.

Мин медленно повернулся к нему.
— Память.
— Мм?
— Иди сюда.

Томас закрыл блокнот.
— Я, пожалуй, пойду.

Он успел выйти из кухни раньше, чем Мин поднялся. За спиной снова раздался смех.

Позже, когда все разошлись, на полу ещё оставались волосы, полотенце валялось на спинке стула, а ножницы Каин предусмотрительно спрятал подальше от Куры.

Томас перед сном открыл блокнот.

«Кура нашёл ножницы».

Подумал и добавил:

«Потерь нет».

Ещё через секунду:

«Кроме волос Алекса».