Тут на днях зашёл разговор о царских семьях.
Обычно же как принято считать?
Что династический брак — это тоска зеленая, сплошной расчёт, а если там и случаются чувства, то обязательно с каким-то надрывом, фаворитками и бастардами. Взять хотя бы Александра Второго, который устроил из своей личной жизни такую драму, что вся Европа обсуждала.
А вот мой самый любимый император в истории России, Александр Третий, доказал совершенно обратное. Хотя начиналась его семейная жизнь так, что и врагу не пожелаешь.
Датская принцесса Дагмар (у нас ее окрестили Марией Федоровной) вообще-то готовилась стать женой его старшего брата, наследника престола Николая.
Там была очень светлая, искренняя любовь и подготовка к пышной свадьбе. Но весной 1865 года здоровье Николая резко ухудшилось. Врачи диагностировали туберкулёзный менингит, и 24 апреля он умер в Ницце в возрасте 21 года .
По поздней семейной легенде, умирающий Николай соединил руки Дагмар и Александра и пожелал, чтобы они поженились.
Выбор у Александра формально был, но давление семьи и династического долга было огромным. Так он в одночасье получил статус наследника империи и невесту с разбитым сердцем.
Казалось бы, ну что хорошего может выйти из такой тяжелой обязаловки? Тем более, они были совершенно с разных планет.
Минни (так ее называли в семье) — изящная, миниатюрная. Обожала наряды, танцы до утра и светские беседы. Настоящая душа любого бала.
А Александр — суровый богатырь под два метра ростом. Убежденный интроверт. Терпеть не мог этикет и парадные мундиры, предпочитая домашний уют. Физической силы был невероятной: играючи гнул подковы и ломал пальцами серебряные рубли.
Но именно этот брак, родившийся из трагических и династических обстоятельств, оказался одним из самых крепких и счастливых браков поздних Романовых. Никаких интрижек с фрейлинами, никаких скандалов — Александр свою Минни просто боготворил.
Он искренне тяготился пышными раутами, но ради жены неизменно там присутствовал. В мемуарной литературе ему приписывают забавный способ намекнуть на окончание бала: он якобы начинал гасить свечи или отпускал музыкантов. Изящно намекал любимой: душа моя, ну имей совесть, пора закругляться.
А она, в свою очередь, была чуть ли не единственным человеком в огромной империи, кому этот грозный царь-миротворец безусловно доверял и чьё мнение для него много значило.
Существует известный анекдот, будто после врачебного запрета, когда профессор Захарьин строжайше запретил императору алкоголь, Александр специально заказал плоскую фляжку и прятал в ней коньяк за голенищем своего гигантского сапога. Исключительно для того, чтобы Минни не нашла заначку и не расстраивалась из-за его здоровья.
Но вся эта трогательная забота меркнет на фоне того, что случилось осенью 1888 года.
Императорский поезд сошел с рельсов у станции Борки. Вагон-столовую, где находилась семья, просто раскурочило. И Александр принял на свои плечи часть рухнувшей железной крыши.
По официальной версии и воспоминаниям ряда современников, он держал эту чудовищную тяжесть, пока жена и дети выбирались из-под обломков. Этим сверхчеловеческим усилием он спас семью, но безвозвратно подорвал собственное здоровье и ушёл из жизни слишком рано.
Мария Фёдоровна пережила его на долгие тридцать четыре года. Увидела крушение империи, пережила гибель сыновей и внуков.
Умерла она уже в эмиграции, в родной Дании. И до самого последнего вздоха не снимала золотой медальон с миниатюрным портретом мужа. Того самого мужа, который достался ей из чувства долга, а стал величайшей любовью всей жизни💔
Последняя воля Марии Фёдоровны, похоронить её рядом с мужем, была всё же выполнена, правда только 28 сентября 2006 года.