Утопия оказалась наёбкой — надо же какая неожиданность.
Холодно. Уёна в последнее время все сильнее морозит, о причине он старается не думать. Он натягивает рукава на ладони, вместо того чтобы раздирать собственные запястья, впивается в искусственный мех. Юнхо назвал эту шубу «шкурой протухшего леопарда». В неоново-зеленом тумане Страны Чудес они все выглядят, как подпорченные тушки. Наверное поэтому Юнхо со временем шутить перестал.
Они все изменились. И если Стриктлэнд ломал их грубо, заставляя чувствовать себя болезненно живыми, то Страна чудес едва заметно разъедала их, превращая мозги в кислотную жижу.
Отсюда нужно было сбежать.
Отсюда невозможно было сбежать.
Утопия была их общей мечтой, и ради нее они пожертвовали возможностью вернуться. Уён так и не признался, что их решение не было добровольным. Потерять их доверие было хуже смерти.
Он не собирается говорить даже сейчас. Хотя стоило бы — забыть предателя было бы куда легче, чем смириться со смертью друга. Но Уён всегда был эгоистом. На прощание ему хочется посмотреть в глаза ребятам, пускай их зрачки и расширены во всю радужку, и поцеловать Сана, хоть его губы и приторно сладкие от налипшего тумана.
— Я нашел выход! — чтобы вызвать у них яркие эмоции надо либо взорвать вагон фейерверков, либо вскрыть себе глотку. Из пиротехники у Уёна даже детской хлопушки нет, а на смерть другие планы, поэтому приходится довольствоваться слабо заинтересованными взглядами.
— И как же мы сбежим? — Ёсан из них меньше всего заторможен. Чем бы его не накачивали в стеклянной клетке стриктлэндские офицеры, это дало ему большую устойчивость к ядам. Уён надеется, что только к ним.
— Вот на этой штуке, — Уён сдергивает ткань с кустарно собранного аппарата, напоминающего то ли машину без колес, то ли средство для изощренной казни.
— Выглядит надежно, — и все-таки Юнхо не до конца разучился шутить.
— Знаю, что немного стремно, но это правда единственный способ. Мы с Левым глазом все рассчитали, нужно только заснуть в аппарате и проснетесь вы уже в нашей реальности.
— Стало только подозрительнее, — Минги перенимает тревожность Юнхо, касаясь его ладони. — Я бы здешнему Левому глазу тостер собрать не доверил, не то что машину для телепортации.
Минги прав. В этом мире Левый глаз даже более невменяем, чем в мире Z, но его гений все еще не знает себе равных. Уён десятки раз перепроверил расчеты и сборку. Всё обязано сработать. Главное, чтобы основной компонент оказался в нужное время в нужном месте.
— Поверьте мне, пожалуйста. — У Уёна все еще есть над ними власть, в груди колет, но его слушаются и подходят к машине. Хонджун собирается сесть впереди. — Прости, капитан, но сегодня я за рулем, — Уён мягко оттесняет его, не может удержаться, обнимает порывисто и крепко. Потом и других: Сонхва, Юнхо, Чонхо, Минги, Ёсана. В конце обнимает Сана, а после исполняет свое последнее желание. Губы у Сана и правда покрыты химозным конденсатом. Уён позволяет себе представить, что это клубничный бальзам.
Когда все рассаживаются по своим местам и надевают оплетенные проводами шлемы, Уён щелкает тумблерами, включая телепортационный двигатель. Зеркала заднего вида в салоне нет, так что в последний раз взглянуть на ребят не получается. Зато и они не могут увидеть как Уён тянет один из проводов, заканчивающийся острым наконечником к груди. Туда, где сердце вызревает в кристалл, кроваво-красный в контраст изумрудному миру. Именно он главная деталь механизма. Всё работает как часы. Они обязательно вернутся домой.
Все, кроме Уёна
Написано для драблочелленджа Billie
#strictlandstory