Минги видел имя Юнхо в числе неугодных давно, но каждый раз надеялся, что лично его не встретит, что не придется заламывать когда-то родные руки за спину, делая больно теперь и физически.

Это не первая их встреча во время рейда, и прошлая закончилась тем, что Юнхо в его шмотках ушел, которые, вероятно, сжег.

Спустя четыре часа смены Минги давит подошвой в спину Юнхо, вероятно, принося столько боли, сколько только может. Ему тоже больно, но иначе. Смотреть на искаженное лицо Юнхо, которым тот вжат в грязную плитку после дождя, где ходили сотни людей, неприятно. Минги хочется поднять его и прижать к себе, спросить, не нужна ли помощь.

Но Юнхо не знает, чья нога в его спину упирается, а Минги нельзя себя выдавать.

Поэтому Минги приходится поднять его, заломить руки и увести, но туда, где есть выход. Юнхо, как раненное животное, брыкается и матерится, оскорбляет так, как Минги давно не трогает. Он продолжает, пока Минги его к стене не прижимает, открывая лицо.

— Я пытаюсь спасти тебя.

— Пошел на хуй.

Юнхо имеет право быть злым, и посылать его может, но Минги все еще обидно, а разговаривать нормально они не могут. Не могут и не умеют, потому что больше не части одного мир, где все было просто.

Где «Минги-я» звучало вместо приветствия, а пальцы сжимали дрожащие плечи в поддержке. И теперь ничего этого нет, когда Минги сжимает ладонь на шее Юнхо, чтобы успокоить.

Чтобы прошептать «заткнись и беги через те двери», потому что ловить Юнхо он не планирует.