Ночью был богомольцем: лежал у постели и паломничал к времени, к образу, к нужному слову. Мир в ответ склонялся надо мной и любовно требовал немедленного слияния, кружил голову и, оборачиваясь вдруг человеком — плакал слезами радости и клялся в безоговорочном принятии. Усыновлял, направлял, выкидывал в день, а восходящее солнце растило тени и жгло глаза, и освещало мебель и жизнь и час настоящий. И я грешил.