Мне говорили, что природа не терпит пустоты: над всем, до чего дотянется, жизнь берет верх. Но вод у Черных берегов, вероятно, сторонятся сами законы природы.
С тех пор, как я заплыл в их гавань, небо стихло: ни одна, пусть даже случайная, чайка не потревожила его нависающей пелены. Невод тащит лишь грязь без запаха, ведь впредь всё — вплоть до планктона — съедено мраком и пустотой без остатка за бортом моей шхуны.
И все, кого я здесь обнаружу, надо знать, — не живые.