Или откуда в вашей практике мама и все, что исключено в адрес нее и про нее.
Пол, здесь, кстати, значения не имеет - у мужчин даже чаще большие корпорации, амбиции это не про только «доказать папе», а «сделать хорошо маме».
Берт Хеллингер называл, что успех имеет лицо матери, Якоб Стам в семейных историях часто ставит либо мать, либо поколения женщин/отцов до 7-10, либо большие потери. Делается это в ситуациях, когда без интеграции семейной истории бизнесу дальше не пройти - напряжение большое, не пройти к клиентам мимо мамы или жертв или чтобы пройти к целям бизнеса нужно что-то интегрировать. Например, агрессию при новых или больших продажах или нерожденных детей при столкновении с конкурентами. Например, вы видите, как все могут свободно говорить в рилсах, а у вас голос пропадает и ваши мысли кажутся уже не такими важными. Ваш голос звучит тише или вообще не звучит, хотя вам есть что сказать и что предложить рынку.
Еще такой контекст поднимает среда - новостной фон имеет значение, потому что это триггер. Последние 1,5 года особенно, но если мы не видим, не в контакте что происходит с нами, с нашими чувствами, мы направляем это напряжение на бизнес или тело.
Проще всего сделать это на тело или клиентов - самые доступные фигуры для проекций:
«буду контролировать каждый белок, чтобы ничего лишнего в мое тело не попало, я выйду из контакта с этой средой через трудность в бизнесе, суды, кассовые разрывы»
Зачем? Чтобы сражаться с видимым врагом - иногда с симптомом, с конкурентами, с долгами, с государством и новыми налогами, это борьба за несправедливость, чтобы не отсвечивать, не быть видимым, не сказать лишнего. Это только взращивает напряжение, потому настоящая фигура скрыта от нас - на невидима, исключена и только увеличивается в размерах.
Сегодня поработаем в Москве в семейными запросами, завтра с бизнес. Обратите внимание, мы сегодня в другом помещении, не на Остоженке.