7 октября. Три года.
Уже три года мы живем с памятью о том утре. О первых сообщениях, в которые невозможно было поверить. О звонках близким. О страхе услышать страшное и еще большем страхе не услышать ответа.
В тот день люди просили о помощи и ждали, что их спасут. В собственных домах. Рядом со своими детьми. Там, где они должны были быть в безопасности.
Мы никогда не имеем права забыть это ожидание.
Как и людей, которые ехали спасать других, еще не зная всего масштаба происходящего. Возвращались туда, откуда удалось выбраться. Закрывали собой. Сражались. Вытаскивали незнакомых людей, ставших в ту минуту родными. Кто-то заплатил за чужую жизнь своей.

В тот день рядом с немыслимой жестокостью было невероятное человеческое мужество. И был страшный провал государства, которое не защитило своих граждан.
А потом были похороны. Семьи, которым пришлось услышать самое страшное. Раненые, которым заново пришлось учиться жить. Люди, вернувшиеся домой с войной внутри.

Страшные итоги этих трех лет:
1 318 погибших военнослужащих и сотрудников силовых структур. 1 029 погибших гражданских. Среди них 63 ребенка.
2 347 жизней. За каждой - человек, которого любили. Его голос, его привычки, его планы. Последний разговор, который близкие будут вспоминать всю жизнь.
63 ребенка никогда не станут взрослыми.
6 424 военнослужащих ЦАХАЛ получили ранения, 958 из них - тяжелые. За этими цифрами - боль, операции, реабилитация. Близкие, которые держат за руку и боятся спросить, что будет дальше.
87 286 человек признаны пострадавшими от терактов или боевых действий за время войны. Около 30 000 военнослужащих и сотрудников сил безопасности приняты реабилитационным отделом с начала войны. У 63% из них - психические последствия.

Есть раны, которые видны сразу. И есть те, с которыми человек встает по утрам, идет на работу, разговаривает с детьми, а ночью снова оказывается в страшном кошмаре.

Три года. За это время дети заметно вырастают. В семьях отмечают дни рождения, заканчивают школу, женятся, рожают. И на каждом таком событии особенно остро чувствуется, кого рядом нет. Кто не обнимет. Не порадуется. Не увидит, каким вырос его ребенок.

Сколько несказанных слов осталось после того утра. Сколько обычных разговоров оказались последними. Сколько раз люди возвращаются к ним в памяти, пытаясь еще хоть на минуту побыть рядом с теми, кого потеряли.
Я не знаю, как измерить эту боль. И не знаю, сколько должно пройти времени, чтобы можно было говорить об этом без кома в горле.

Но знаю, что память обязывает нас требовать ответов. Как это стало возможным? Почему люди остались без защиты? Кто за это отвечает? Три прошедших года не делают эти вопросы менее острыми. И не освобождают от ответственности никого.

Сегодня я думаю о тех, кто не вернулся. О тех, кому встреча с любимыми теперь возможна только во сне. И как же больно просыпаться после такого сна, в котором снова слышал родной голос, обнимал и хотя бы на мгновение был счастлив.
О родителях, переживших своих детей. О том, как они хранят их вещи, перечитывают переписку, пересматривают фотографии. О днях рождения, в которые их дети больше не становятся старше.
О детях, которым остались фотографии вместо живого голоса. Которые будут расти и узнавать своих мам и пап по чужим рассказам. О тех, кто еще помнит родные объятия, и тех, кто был слишком мал, чтобы их запомнить.
О пустом месте за семейным столом. О привычном желании позвонить и рассказать, как прошел день. И о той секунде, когда снова вспоминаешь, что звонить больше некому.

Светлая память погибшим.