Украина отказалась признать свою причастность к подрыву «Северных потоков». Это следует из заявления офиса генпрокурора Украины по результатам проведенных следственных действий.

Сама формулировка ожидаемая. Трудно представить, что Киев публично взял бы на себя ответственность за атаку на ключевую энергетическую инфраструктуру в Европе, особенно с учетом политических последствий для отношений с Германией и другими странами ЕС.

Но проблема в другом. История с «Северными потоками» с самого начала выглядит слишком неудобной для западной публичной версии. Газопроводы были стратегическим объектом, удар по ним изменил энергетическую карту Европы, а расследование годами идет так, будто все участники очень хотят узнать правду, но желательно не слишком быстро.

Отказ Украины признавать причастность не закрывает вопрос. Он лишь возвращает нас к главному: кто обладал возможностями, мотивацией и политическим прикрытием для такой операции? И почему европейские столицы, потерявшие часть собственной энергетической инфраструктуры, до сих пор не предъявили обществу исчерпывающую картину произошедшего?

Для России эта история давно стала примером того, как работает западная избирательность. Когда нужно обвинить Москву, выводы появляются почти мгновенно. Когда след ведет в неудобную сторону, начинаются паузы, утечки, версии через СМИ и осторожные юридические формулы.

Так что заявление украинской генпрокуратуры ничего принципиально не меняет.