.                  #DeadEnd_TheLastDayOfEarth

                                        part 4.2
                                ━━━ • ✙ • ━━━

К концу лестницы Ли Минхо казалось, что проще отпилить себе ногу ржавой пилой, чем сделать ещё один шаг. Его неустойчиво шатало из стороны в сторону, а перед глазами уже во всю плясали тёмные пятна — окажись верхний этаж дальше хотя бы на один пролёт, Минхо просто упал бы навзничь, позволив шедшему следом Чанбину перешагнуть его. А лучше, затоптать.

Шаги позади больше раздражали, чем вселяли уверенность, но Минхо понимал, что иначе передвигаться просто невозможно: мало того, что он является для Чанбина и Чонина чужаком, так ещё и значительно проигрывает обоим в силе и выносливости. Держать его в центре было просто-напросто безопаснее для всех троих.

— Ты как? В норме? — от того, насколько простым и человечным было похлопывание Чанбина по плечу, у Минхо крутило желудок презрением к самому себе. Он ежедневно, ежесекундно повторял, что не станет открывать случайным попутчикам душу, оставив их позади как можно скорее, а теперь вдруг приваливается к нему так же инстинктивно, как к Сынмину. И мужчина не сопротивляется.

Позволяет опереться на себя и отсчитать несколько секунд, чтобы унять дрожь от перенапряжения, пару раз глубоко вдохнуть, выравнивая дыхание, и только после перевести на него взгляд. После разговора с Сынмином прошло немногим больше десяти минут, но сердце всё равно стучало как сумасшедшее.

Слышали ли их Чанбин с Чонином? Считали ли Минхо убийцей? Думал ли так же Сынмин?

Как только они спустятся, набив рюкзаки остатками необходимого для выживания хлама, Минхо обязательно спросит — в этот раз напрямую. Хватит ходить вокруг да около.

— Лучше всех, — буркнул он, неустойчиво отступая на шаг. Чанбин заглянул ему в глаза до мороза по коже проницательно и медленно кивнул.

— Осталось немного.

Минхо ничего не ответил, только крепче цепляясь за лямку тяжёлого рюкзака. У него нет времени ныть и раскисать.

Как там говорил Хёнджин? "Беги, если хочешь выжить". Чанбин и Чонин тоже словно участвовали в какой-то неозвученной гонке за неясным призом.

Интересно, как скоро мир окончательно расспыпался бы на части, откажись люди сражаться? Если они осядут на одном месте и будут жалеть себя, отказываясь от любых альтернатив спасения? Звучало до тошнотворного жутко, поэтому Минхо лишь зажмурился и мотнул головой.

Чонин терпеливо стоял поодаль, не притрагиваясь к большой железной двери, едва различимой в темноте.

— Это ход на крышу, — вдруг подал голос самый младший из них, когда Минхо перевёл на него взгляд. — Если Сынмин слышал какую-то возьню, то отсюда.

Все трое переглянулись, мысленно готовясь к худшему. Хотя каждый из них знал, что это "худшее" уже наступило.

— А если там ничего нет? — спросил Минхо, удивившись лёгкой дрожи собственного голоса. — Только запертые кем-то мертвяки, и мы идём на верную смерть.

"Оставляем Сынмина одного", — мысленно добавил он, хмурясь ещё сильнее.

— А если есть? — вскинул брови Чонин, от чего его худое скуластое лицо сделалось до жути острее в полумраке. Помрачневший Минхо только сжал зубы, не собираясь больше ругаться. — Быстро проверим крышу и спустимся, хён.

Оставалось только кивнуть, потому что он понимал — ситуация больше не под его контролем. С того самого момента, как он повредил ногу и стал недееспособным. С того самого момента, как он по глупости позволил брату умереть.

Выждав ещё секунду, Чонин толкнул дверь, протяжно скрипнувшую на ржавеющих петлях. Сделал несколько шагов вперёд и остановился, медленно поднимая руки. Минхо, неустойчиво переступив через порог, врезался в его спину, почти сразу почувствовав, как за ним так же спешно остановился Чанбин.

Сзади было не настолько хорошо видно, но Ли Минхо не сомневался, что дуло ружья направлено Чонину прямо между бровей.