Дабы слегка романтизировать суровую участь всех учащихся и преподающих я написал миниатурный фанфик, посвящённый нашей с Эвестом школьной аушке, где персонажи ИНМТ - учителя, а участники БФИ/БФТ - ученики.
Приятного прочтения!
Дети часто утомляют, каждому нужно уделить внимание, сделать урок не просто наполненым информацией, а интересным, безопасным и захватывающим. Тяжело выполнять все эти пункты, когда какой-нибудь семиклассник выпускает в твою сторону подколы, стоит тебе сделать замечание о его неподобающем поведении. Вот, давайте вы вспомните, как ощущался ваш преподаватель по такой важной дисциплине как физика? Наверняка это был или была строгая и серьезная личность, перед уроком которой у вас тряслись коленки. Брекоткин в чём-то тоже унаследовал такие качества, но всё же остался таким же широкодушным и терпеливым. Прощает долги, никогда не кричит, в конце концов не называет учеников баранами! Где такое видано? На долго ли его хватит? Хотя, скажем так, терпения ему не занимать!
Держа в руках динамометр, учитель физики с облегчением вздыхает, ведь впервые за эту неделю у него появилось свободное окно, и он может совсем немного передохнуть.
Заходя в тесную лабораторную, где большинство площади и так узкого помещения занимали парты с полочками на которых красовалось старое оборудование, мужчина кладёт устройство напоминающее ручные весы около различных грузиков. Только Пикчер хотел было зевнуть, как из-под стола выглянули чьи-то серые глаза.
– "Кнайф?" – Визгнул физик, отскакивая на шаг назад.
– "Тише! Идите сюда!" – Схватившись за чужую штанину, историк затягивает коллегу к себе.
– "Что вы тут делаете?" – Растеряно шепчет Брекоткин, да, он оставлял Островскому ключи от лабораторной, но зачем вообще прятаться под стол?
– "От Ублюдка прячусь, он, блять, почему-то решил, что сегодня ему нужно закрыть свою двойку! Вот всю жизнь ему было плевать, а щас резко нет! Меня уже плавит слушать его мнение о Черчеле! Хоть бы что-то внятное рассказывал! Ходит за мной как мёдом помазано! Я уж думал, это не ты, а он со своим дружком!" – Усевшись поудобнее, Кнайф скрестил руки на груди, слегка надувшись. Наверное, ждёт пожалейки.
– "Да... Вы стали их новой жертвой, сразу после Стерки." – Усевшись рядом, Пикчер качает головой. – "Они точат зуб уже на весь учительский состав. Ох, нам их желание "запомниться" вылезет боком."
Похлопывая коллегу по плечу, физик наблюдает, как на лице историка натягивается хитрая ухмылка.
– "Детей бить нельзя, да, Брекоткин?" – Оперевшись спиной об парту, Островский смотрит на собеседника слегка прищурившись.
– "Нельзя." – Уверенно отвечает рыжий мужчина, слегка отодвигаясь.
– "Ну, своими руками или подручными средствами, да?"
– "К чему вы это ведёте?"
Кнайф пододвигается к Пикчеру, и долго шепчет ему что-то на ухо. Второй отстраняется и, задумавшись, говорит:
– "Я не думаю, что мы этим переборщим... Ну... Я надеюсь... Не хочу потом видеть в кошмарах, как меня обвиняют в психологических травмах."
Историк же, ухмыляясь, выползает из-под стола, заявляя:
– "Это ОНИ нам тут травм психических наделали! А мы! А у нас это называется воспитательный процесс! Что, преподавателям физики такого не рассказывали в институте?"
>>>
– "Вы уверены что они прийдут?" – Аккуратно ставя миску с печеньем на подставку спрашивает Пикчер, уже сомневаясь в их плане.
– "Ну конечно! Я всё просчитал! Как облупленых! Ну скажите мне, любезнейший, кто в здравом уме, после двух уроков математики, увидев абсолютно пустую учительскую, не зайдёт взять себе немножко чужих сладостей?" – Улыбаясь так, что-бы красивые клыки выглядывали наружу, Кнайф был воодушевлён.
– "А я рассчитываю на то, что одной печенюшкой они не наедяться." – Отрывая руки от стола, Брекоткин оставляет прогреватся "простенькую газовую хлопушку студенческих времён".
– "Я бы хотел, чтобы им пальцы нахер оторвало. Будь я на вашем месте, уже бы сидел за домашнее производство взрывчатых устройств." – Опираясь локтями о низкий стол, Островский осматривал деревянную подставочку под миской. И не верится, что тут есть подвох.
– "Именно потому, что я - не вы, мы всё ещё здесь работаем. Пойдёмте, сейчас урок закончится. Нам нужно найти наши зрительские места." – Взявшись за плечо историка, физик осторожно оттаскивает его назад.
– "Я думаю, это повод вас ненавидеть." – Шутливо отвечает мужчина, всё таки отступая от стола.
->->->
Умостившись у окна с которого открывался хороший вид на учительскую, двое преподавателей затаились в ожидании. Историк достал кое-что из сумки, чем удивил физика:
– "Откуда у вас бинокль, Островский?"
– "За птичками наблюдаю."
– "И как много вы птичек видали в наших районах?"
– "Немало. Брекоткин. Не мало."
Переглянувшись, педагоги пододвинули стулья друг к другу, прижимаясь плечами для лучшего обзора. И тут же Кнайф зашипел:
– "Вот! Вот! Глядите-ка! Унюхивают!"
Одним глазом наблюдается, как два хулигана, имена которым, как вы могли догадаться, Бпу и Бонг, слегка дезорганизованно заходят в учительскую.
Первый сразу подбегает к миске, берёт одно печенье и закидывает в рот. Второй же подбегает к журналу, быстро листает странички и ругается, попутно что-то фотографируя. Безстыдники!
– "Бпу! Мы пришли журнал фоткать, а не обжираться! Тебя что, дома не кормят?" – Примерно такие фразы, скорее всего, проговаривает Бонг, активно размахивая руками от наблюдения того, как в чужой рот залетает ещё несколько штучек.
– "Ну оно такое вкусное! Давай все заберём? Так уж и быть, поделимся с любящими одноклассниками! Как раз будет доказательство, что мы реально в журналах лазили!" – Побив ладошки об друг друга с набитым ртом выдавал БПУ.
– "Ладно! Давай сюда свою миску!"
Стоило слегка приподнять миску как по всему этажу раздался громкий хлопок, что дошел даже до наших наблюдателей.
Миска взлетает вверх, сладости разлетаются по всему кабинету. Школьники, заметно трясясь, выбегают в открытую дверь, прячась в первый попавшийся кабинет. А вот и крик директора слышится...
Убирая бинокль в сторону, Пикчер и Кнайф переглядываются, одаривая друг друга ухмылками.
– "Это что-то с чем-то! Ты просто гений!" – Уже громко хохоча, Островский обнимает своего напарника по шалости, что смущённо отводит взгляд, не замечая как они перешли на "ты":
– "Ахахах... Ну что ты... Это так... Простая пружинка с капсулем."
Вытирая поступившие слезки, Брекоткин слышит голос директора, отбивающийся от каменных стен коридора:
– "Что, мать моя киррилица, происходит в этой чёртовой школе?!"
Кнайф же остраняется, поворачиваясь всем корпусом к двери.
– "Если это «простая» капсулька, то в следующий раз сделаешь нам что-нибудь «непростое»!"
Комменты/реакты?