О сопутствующих вопросах

Два дня назад прошло традиционное траурное шествие. В этом году власти заранее заблокировали ЖД-вокзал, чтобы у участников митинга не было возможности выйти сразу на проезжую часть, как в прошлом году; тогда арестовали несколько человек, в числе которых были деятели культуры, общественники и поэты. В этом году расчёт властей сработал — из-за заблокированного вокзала люди собрались на тротуаре, по которому и проложили в дальнейшем свой путь митингующие.

Довольно странно осознавать, что каких-то семь лет назад проспект перекрывали для конных и пеших маршей. Сотни всадников проходили по нескольким улицам прямо к древу жизни. На проезжей части устраивали перформансы — будь то девушки, держащие транспаранты с названиями субэтносов, или развёрнутый на всю ширину дороги черкесский флаг. Сейчас же количество запрещений будто бы достигло своего апогея. Иной раз думаешь: куда дальше? Что изменилось за 30 лет практики траурного шествия? Чем вызвана потребность идти по тротуару, подвергая и себя, и других неминуемой давке?

Несмотря на то, что шествия устраиваются на протяжении 30 лет, участникам, конечно же, приходилось сталкиваться с вопросами следующего содержания от зевак, либо от родственников: «А что сейчас за праздник? Куда все идут?» Не хватает лишь фразы «Всем счастливого холокоста!». У многих это вызывает раздражение. Я тоже какое-то время не понимал: неужели за 30 лет они ни разу не спросили себя, что происходит на проспекте каждое 21 мая или почему они не выходят на работу в этот день? Наверное, реагировать в этом случае слишком резко не имеет смысла. За 30 лет человек само собой должен задаться вышеназванными вопросами, так что, возможно, это и есть тот самый момент. Если вы участвовали в траурном шествии и вас спросили, что сегодня за день, не поленитесь, скажите пару слов про геноцид и депортацию. Наличие вопросов у случайного обывателя показывает небесполезность данного мероприятия.