Хочу обозначить одну из причин, почему дети, понимающие язык и даже в некоторых случаях умеющие изъясняться сносно, не говорят на родном. Дело далеко не всегда ограничивается вопросом удобства - корень проблемы может быть заключен в навязанном чувстве стыда.

Возвращаясь из школы, я столкнулся с учеником и его матерью. Так как они шли со мной в одну сторону, у нас завязался интересный диалог, который по моему мнению объясняет означенную выше проблему. На протяжении всего разговора мать то и дело искренне удивлялась тому, что ее ребенок не говорит на кабардинском, хотя в семье никто не имеет обыкновения общаться по-русски. Я слышал подобные заявления от матерей и раньше, но мне всегда казалось, что они немного лукавят, дабы обелить себя в моих глазах.

По ходу общения я узнавал все больше подробностей.
— Он ведь, когда был маленький, еще более-менее разговаривал, — говорит мать — Правда, выговор был плохой - меня выводило из себя его "шиш-мыш". Невозможно было слушать.
— Так он, вы сказали, был маленьким, — перебил я — Не мог же мальчик родиться уже умея разговаривать; ему нужно было на чем-то учиться. Я бы перетерпел и "шиш" и "мыш", только бы ребенок говорил свободно.
— Да, я тоже так считаю, и была бы только рада тому. Мы каждое лето специально брали его с собой в село, чтобы он там играл с местными ребятами. Один раз, помню, меня соседка спросила: "А чей этот русёнок? Откуда он здесь?" Мой сын неуклюже разговаривал. Мне было так стыдно, казалось, я сквозь землю провалюсь.
На этом моменте я понял, что не могу продолжать с ней беседовать. За мальчика мне стало почти так же обидно, как за себя. Не осознав первоначально это гадкое чувство, я ускоренным шагом догнал выбившегося вперед парня и спросил, как у него дела.
— Нормально — ответил он
— Что-то мать сегодня тебя сильно обижает — сказал я на чувствах
— Ага — глухо произнес мальчик и опустил голову.
Я тут же пожалел о своем комментарии.

Возможно, мне свойственна мнительность; возможно, мое воображение дорисовало неизвестное, но выводы были сделаны быстро. Я не психолог, чтобы что-то уверенно утверждать, но мне кажется произошло в их семье нечто крайне типичное для Северного Кавказа: родитель испытал стыд за свое чадо и самым стыдом смутил и подавил его. Не понимаю, почему так происходит.

Я еще много раз представлял себе после этого, как в какой-нибудь из дней справляюсь у того мальчика о его делах на черкесском и как он отвечает мне на том же языке совершенно обыденно без суеты. Я желаю ему удачи и прохожу мимо, не испытывая ни гордости, ни радости за него в этот момент. Так правда могло бы быть, но этого уже не случится.