#glasstober #TheMagnusArchives #doorkeay

7. Кровная месть

Сравнивать — бесполезно, ругаться — тоже. В каждом из коридоров скалятся зеркала. Голос звенит, как лёд на холодной коже, и раскалëнным кажется добела.
Яркое солнце или густая мгла, ставшее и пропастью, и рожью.
Пересчитывать и двери, и ступени — если, конечно, хочешь остаться жив и не во власти чёрных, как мел, сомнений, сладкой, как соль, и самой искусной лжи.
Он бы не смог ни выжить, ни пережить, память об этом острая, как ножи.
Оно улыбается ласково, как гаррота, пальцами режет дерево, сталь, гранит, голос его — как эхо девятой ноты, радиопомехи, кожаные ремни.
Онемевшими губами прошепчешь “кто ты?” и оно рассмеëтся, глядя куда-то вниз.
Головная боль, подобная гонгу, яду, пуле в затылок, кости в неверном месте. Почему-то оно опять остаётся рядом (как вы когда-то с ним оставались вместе). Странная ласка, подобная кровной мести или же электрическому разряду.
Запах лекарств, капельница, палата. Чья-та рука, опять и опять помехи. То ли награда, то ли твоя расплата, то ли оно смеётся его смехом.
Оно до сих пор смеётся его смехом.
Это не эхо.