Всё началось с простой, почти детской мысли: «Если они могут записать трек, то почему мы не можем?» Не было никакой великой цели — просто хотелось попробовать. Мы с другом схватили телефоны, накрутили гейских шуток и абсурда, и получилось… полное говно. Но странное дело — мне было не стыдно и не обидно. Наоборот, глаза горели. Мы впервые что-то сделали от начала до конца. Каждый следующий трек был чуть менее кривым, и это чувство — будто собираешь сложный конструктор, и детали наконец начинают щёлкать на свои места — было сильнее любого результата.
Потом наши дороги разошлись. Он ушёл в нейросети, создавая тексты-симулякры. Я же залип в биты, в гул 808-х, в поиск того самого «костяка» звука. Я выкладывал фонк, набирал первые тысячи прослушиваний и… заглох. На полгода. Оказалось, что если за музыкой не стоит ничего настоящего, никакой внутренней необходимости, то и делать её в какой-то момент становится бессмысленно.
Перезапуск был жёстким и громким. Родился SWWARP — сбитый с толку, яростный выплеск, контейнер для всего, что не знало, как выйти иначе. Мы с тем же другом записали хардкорный трек, я впервые по-настоящему возился с вокалом, пытаясь выжать из него всю злость. А потом он ушёл. Для него это был завершённый проект. А для меня этот трек стал дверью, за которой остался прежний мир. Я остался один на один с растущим внутри шумом и понял, что музыка для меня — это уже не игра.
И тут появилась она. И принесла с собой то самое настоящее сырьё — сначала вдохновение, потом боль, потом предательство. Абсурд и ярость SWWARP'а не подходили. Нужен был другой язык. Так родился HATEFIELD — не крик, а шёпот. Не всплеск, а медленное, цифровое угасание. Музыка перестала быть «творчеством». Она стала способом выживания. Единственным методом превратить невыносимый внутренний хаос в структуру, в артефакт, который можно положить на полку и сказать: «Вот. Он больше не во мне».
Я научился не прятать голос за дисторшном, а делать его чистым и живым — потому что важно было передать не искажение, а саму текстуру этой пустоты. Каждый трек с тех пор — это не песня. Это точная транскрипция состояния. «Силуэт» — это паническая атака, привязанная к конкретному переулку. Другие — это звучание онемения, сбоя в восприятии, тихого желания всё забыть.
SWWARP и HATEFIELD — это не два проекта. Это два протокола одной системы. Первый — для вывода ярости. Второй — для вывода боли. А где-то в черновиках уже зреет третий — для фиксации момента, когда реальность начинает плыть перед глазами и в ушах звучат голоса.
Иногда кажется, что я не сочиняю музыку, а веду аварийный дамп системы, которая вот-вот перегреется. Эти треки — не для славы или признания. Они — буфер между мной и тишиной, которая стала слишком громкой. Каждый из них — это шаг вперёд по карте собственного коллапса, попытка нанести на неё координаты, чтобы не заблудиться окончательно.
