Я уже в те шесть или семь лет знала, что конфеты в магазине чужие, и их брать нельзя. А школу если прогуливать, то так и потеряться можно. И потом как маме в глаза смотреть, если она за тобой придёт? Вообще воображения нет у мальчика — представить себе последствия такого беспредела.
Очевидно, был он хулиган и маму не любил. Подумала я.
Ясное дело, этому лирическому герою я не сочувствовала. Ни в тот момент, когда оказалось, что конфеты незаметно стащить не получается. Ни когда он шалопайничал вместо школы, катаясь на троллейбусе, а какая-то тётенька ему сумку тяжеленную на невидимые колени приземлила. Даже когда оказалось, что пока ты невидимый, то и играть с тобой никто не будет.
Ну ладно, в последнем случае, может, посочувствовала уже немного. Дурачок всё таки, что с него взять — это же сразу видно по его желаниям.
Судьба решила проучить меня за такую чёрствость. И сделала невидимой.
Ну не полностью, конечно. Так всё таки в природе не бывает. Но сколько раз меня не замечали настолько, что даже закрывали в “пустых” кабинетах — я сейчас уже и не вспомню.
Не вспомню уже и о том, откуда взялся у меня этот паттерн “сидеть и не отсвечивать”. Но он почему-то казался самым безопасным. Даже несмотря на такие побочки в виде одиночества в по-настоящему пустых кабинетах, когда все, кроме меня, действительно ушли.
Точно не скажу, но по законам жанра, Тонино, скорее всего, осознал все свои заблуждения, усвоил урок, и стал обратно видимым.
Несмотря на то, что я тоже вроде бы осознала глупость стратегии невидимости, мне принять свою “видимую” сторону бывает до сих пор нелегко.
Куда-нибудь забиться и не отсвечивать — до сих пор иногда кажется годным планом.
В обычной жизни ничего не бывает “вжух и сразу всё наладилось” (это чревато потерей устойчивости системы, так уж устроен наш мир). Но я борюсь. Во всяком случае писать что-то в канал, и так являться миру своей настоящей — весёлой, яркой, местами безбашенной стороной — мне нравится.
А вы мечтали хоть раз стать невидимкой?
#наблюдениядня