#зарисовка
Кевин/НилДыхание сбивается, и Нил срывает с себя шлем, чтобы со злостью бросить его себе под ноги. Приваливается к стене, чтобы отдышаться, унять бушующий пульс, бьющий в висках и вызывающий проклятую мигрень. Ему нельзя расклеиваться, только не сейчас, не здесь, не тогда, когда вот-вот начнется второй тайм, а они отстают на три гребаных очка! Звон в ушах мешает сосредоточиться на том, чтобы подавить боль, что растекается по левой стороне, от плеча вниз. Нил помнит до мельчайших подробностей, как его впечатали в ограждение, как на мгновение потемнело перед глазами и он едва не отключился. Дерьмо.
Нил прикрывает глаза, стискивает зубы и пытается незаметно пошевелить плечом, чтобы понять, насколько все херово. Острая боль проходит через каждое, сука, нервное окончание, до отвратительной рези в глазах, будто перед плачем. Нет. Ему нельзя расклеиваться. Сейчас все должно пройти. Он может шевелить рукой, а значит, может играть.
— Заменяем Нила, — за шумом крови в ушах слышится голос Кевина, и Нил тут же распахивает глаза, в неверии смотря на него.
— Что? Нет!
— Я тебя не спрашивал, — Кевин бросает это, даже не удосужившись повернуться.
— А стоило бы, — выплевывает раздраженно Нил. — Я могу играть!
Кевин разворачивается резко, стиснув клюшку до треска перчатки. Нилу приходится сделать шаг назад, уперевшись спиной в стену. Грудь Кевина высоко вздымается, а челюсть так напряжена, что Нил может поклясться, что слышит, как скрипят его зубы.
— Две минуты, — просит Кевин у Ваймака и, дождавшись кивка, уводит Нила вглубь коридора.
— Я могу играть, — уже тише повторяет Нил, но прерывается на невольно вырвавшееся шипение, когда Кевин стискивает его левое плечо, усиливая боль.
— Можешь, значит? — он прижимает Нила к стене, нависая тенью сверху. — Это не шутки, Нил. Я не дам тебе угробить себя.
Нилу хочется схватить Кевина за воротник, встряхнуть, прокричать в лицо, понимает ли он, что на кону... Но короткие ногти впиваются в ладони, а руки так и остаются висеть плетью вдоль туловища.
Взгляд Кевина смягчается, Нил отвлекается на то, как вздрагивает его кадык при сглатывании, а затем язык проходится по губам, и все будто в замедленной съемке.
— Мы проиграем! — пусть злости остается не так много, но она все еще плещется внутри Нила. Ему кажется это несправедливым, но винит он не Кевина, а себя за то, что проебал тот момент, когда на него летел бешеный Шакал.
— Да и плевать! — Кевин срывается, припечатывая ладонь к стене рядом с головой Нила.
Нил не вздрагивает. Вздергивает подбородок, смотря снизу вверх и чувствуя, как расстояние между их телами становится значительно меньше. От Кевина исходит жар, от которого капли холодного пота неприятно стекают по спине, заставляя форму липнуть к телу. Лопатки пульсируют от того, как сильно Нил вжимается в стену. Вторая рука Кевина ложится на талию, и в этот момент вся злость куда-то улетучивается. Нил становится еще меньше, съеживаясь от этого взгляда, с такой непривычной заботой направленного на него.
— Пусть я буду проигрывать до конца своих дней, но ты не будешь добивать себя на корте, — Кевин шепчет это прямо в губы, иногда задевая ими Нила.
Их две минуты на исходе, и Кевин это знает. Поэтому подхватывает нижнюю губу Нила, сминая ее в неторопливом поцелуе. Кончик языка чертит линии по губам Нила, которые он приоткрывает, впуская в себя Кевина. Пальцы стискивают джерси Кевина, кулаки упираются ему в грудь, словно Нил хочет его оттолкнуть, но при этом притягивает ближе. Тупая обжигающая боль в плече никуда не исчезает, но тело расслабляется настолько, что Нил почти ничего не ощущает, кроме легкого головокружения и влажных губ Кевина.
— Я обещаю, что принесу нам победу и посвящу ее тебе, Нил, — Кевин проводит подушечкой большого пальца под его глазом. — Но пусть Эбби тебя осмотрит, а после ты сядешь на скамейку и не будешь возражать.
Сил у Нила остается лишь на слабый кивок. Кевин медленно выдыхает, опуская плечи. Нил чувствует давление на затылок и льнет к Кевину, утыкаясь своим лбом в его, прикрывает глаза, слушая размеренное дыхание рядом, чем успокаивает и свое.
— Неужели ты правда думаешь, что победа может быть важнее тебя?
— Я стремлюсь к победе только ради одного человека, — Нил отстраняется, заглядывая в глаза Кевина. — Помнишь, давно ты спросил меня, что я вижу, когда закрываю глаза?
Нил наклоняет голову, прижимаясь щекой к ладони Кевина, чувствуя, как его рука нагревает кожу. Веки дрожат, вновь медленно опускаясь.
— Мой ответ никогда не поменяется: ты всегда там, рядом со мной, — Нил наблюдает, как брови Кевина надламываются. — И я хочу, чтобы ты мной гордился.
— Я горжусь тобой, Нил, — не задумываясь, отвечает Кевин. — Не важно, какой результат нас ждет. Я всегда буду тобой гордиться, слышишь?
Короткий поцелуй в макушку, после которого Кевин отстраняется, устремившись на поле.
— Я тоже тобой горжусь, Кевин Дэй, — тихо, смотря ему в спину, шепчет Нил.
HA 
