Всё в порядке АУ. часть 2.
***
- Я душ занял, ес чё. - лениво, но звонко оповестил ссутулившийся Дима, прежде чем уплелся в сторону заветного источника чистоты.
- О боже! Горелов и мыло, да ну на, - пробасил растрепанный долгой прогулкой Рубцов, сбрасывая массивные ботинки, и вальяжно шествуя в глубину подозрительно тихой квартиры.
Стёпа знал о том, что сестрички Макса не встречают людей у порога, поэтому не придал значения тишине.
Минуя коридор, высокорослая фигура остановилась на кухне.
- Здаров, Жанк, - запыхавшееся приветствие, адресованное девушке,что с коленками забралась на подоконник. - Тю, ноги отнимаются, дичайше прошлись сегодня, зря не пошла.
Девушка, явно обратившая внимание на вошедшего, но не проявившая заинтересованности в его прибытии, выглядела по-домашнему обычно. Растянутая майка-алкоголичка, которую старший в квартире откопал в недрах пыльных шкафов специально для неё, застиранные клечатые штаны выцветше-коврового цвета, какой ассоциируется только с хиппарями и бабками.
- Привет, - Жанна со вздохом и легкой улыбкой отозвалась, переводя взгляд подёрнутых пеленой скуки глаз на товарища, что едва не захлебывался водой прямо из графина. Следующие её слова прозвучали уже чуть укоризненно. - Водяной, завязывай, в стакан себе воду лей.
- Брезгуешь?
- Только после Горелова, а ты пример ему подаешь постоянно. - Дружинина щурит глаза и хмыкает, по достоинству оценивая собственную подколку, которую, увы, не слышит занятый принятием душа Дима.
- Ничего, что он старше?
- Возраст пришёл без мудрости, Козырев. Как и к тебе.
- Бе-бе-бе, Душнинина.
Через стенку были слышны неразборчивые детские голоса, изредка перебиваемые явно уловимым басом.
Вдоволь напившись, Стёпа ставит графин на место, и, пройдя несколько шагов до разложенного просторного дивана, растягивает своё долговязое бледное тело на нём. Пелена сна ласково окутывает не слишком забитый мыслями мозг, осторожно и стремительно проникая в его покои через ушные каналы и ноздри.
Сейчас лучше не спать. Но лучшего момента для ухода на подзарядку, кажется, не будет.
***
Ночь. Глубокая, прохладная, городская. Время беспощадных мыслей, удушающих снов и гробового молчания. Квартира, погруженная в тяжёлый и, наверняка длительный сон, держит в себе единственную бодрствующую душу.
Жанна аккуратными шагами исхудавших из-за частых недоеданий ног, пробирается на кухню, предварительно заглянув в детскую, и на ночь чмокнув сестёр Максима в макушки. Минуя сопящие растрепанные головы друзей, она ловко цепляет пальцами приоткрытую пачку сигарет, утаскивая её с собой. Путь её лежал на балкон. Тихий бетонный островок, огороженный железными перилами, на которые можно облокотиться, если станет тошно, или если голова вдруг начнет весить тонну. А еще курить безопасно, никто не запретит, кроме закона.
Подключив всю свою природную грацию, в наличии которой закладывались сомнения, Дружинина практически бесшумно перешагивает порог, оказываясь на свежем ночном воздухе.
Жанна ощущает, как грудная клетка изнутри наполняется свежими потоками воздуха, и ловит себя на мысли, что было бы неплохо выйти и пробежаться в неизвестном направлении. Недолго, насколько её самой хватит.
Жизнь чувствуется иначе ночью, ощущение свободы и бесстрашия перед любыми обстоятельствами увеличивается многократно, прежде чем со свистом разбиться о реальность, в которой ночью нужно бдить, думать, озираться.
Щелчок зажигалки, подаренной Димой на один из дней рождений, и мелкий огонёк с первой попытки показывается миру ночного балкона, поджигая конец сигареты.
Курить вредно. Заниматься самокопанием тоже.
Жанна отходит к левому краю балкона, неспеша ступая по грязному бетону. Сижка, зажатая между изящных чуть синих в местах выступающих головок пястных косточек пальцев, медленно сгорает.
Худые, белёсые плечи, покрытые симпатичными ясно видными веснушками, походящими на болезненную сыпь, ссутуливаются, стоит телу наклониться к пыльной металлической ограде, облокотившись на неё.
Мелькнул страх случайно выпасть.
***
#фишер #всёвпорядкеАУ