«Змей…»
Слово вспыхнуло в голове резко, обжигающе — будто кто-то провёл раскалённым металлом по внутренней стороне памяти. Всего одно слово. И его оказалось достаточно, чтобы почва под ногами качнулась. Мир на мгновение потерял чёткость. Шаг сбился. Ещё секунда — и она действительно врезалась бы в чью-то спину. Люди обходили её, что-то говорили, раздражённо вздыхали, но их голоса звучали глухо, словно из-под воды. В груди болезненно защемило. Ком в горле поднялся внезапно — так же резко, как и появился этот мужчина впереди. Воздуха стало меньше. Или ей просто показалось. Пальцы похолодели, а сердце забилось чаще, будто пыталось предупредить: беги. Или наоборот — не смей двигаться. Давно забытые воспоминания вспыхнули с новой силой — яркие, опасные, как искры, падающие на сухую траву. Они не были размыты временем. Нет. Они просто ждали. Прятались глубже, притворялись затихшими. Боль. Обида. Они поднялись вместе с ними — знакомые, тяжёлые и липкие. Но сейчас отступили на второй план, уступая место чему-то более острому. Чему-то, что нельзя было назвать только ненавистью. Это было узнавание. И страх того, что сердце всё ещё помнит больше, чем ей хотелось бы.
Придя в себя, она сорвалась с места — резко, почти отчаянно. Всё внутри подалось вперёд раньше, чем разум успел что-то обдумать. Позади осталась лишь маленькая ромашка, выбившаяся из-за её ушка и бесшумно упавшая на серый асфальт — крошечное белое пятно среди чужих шагов. Её быстрые, почти неровные шаги несли хрупкий стан сквозь плотный поток людей. Она лавировала между силуэтами, касалась чужих плеч, слышала недовольные вздохи — но не замечала ничего. Среди всех этих спин, пальто, голосов прятался он. Её давно забытый кошмар. Он. Её прошлое. Сердце колотилось так, будто вот-вот разобьёт рёбра изнутри. В висках шумело. Она почти догнала его — высокая фигура, светлые пряди, тот же наклон головы… Ещё шаг. Ещё. И вот её пальцы касаются чужого запястья — тёплого, грубого, реального. Она сжимает его сильнее, чем собиралась, словно боясь, что он растворится, исчезнет снова.
— Стой!!
Голос сорвался — хриплый, надломленный, слишком громкий для этой улицы. Мужчина резко разворачивается. В его движении — удивление, растерянность, почти испуг. Он явно шокирован не меньше неё. И в этот момент на неё обрушивается реальность. Карие глаза. Чужие.
Не её глаза. Не её мужчина. Не её кошмар. Не её фантом.
Надежда, ещё секунду назад теплившаяся в груди горячим и болезненным огоньком, гаснет. Так просто. Остаётся только стыд — пульсирующий под кожей. И пустота, ещё более глухая, чем прежде.
Несколько мучительно долгих мгновений повисли между ними. Шум улицы будто отдалился, стал глухим фоном. Она смотрела на него — и в то же время не видела. Внутри всё ещё рушилось то хрупкое, почти детское ожидание, которое она сама себе не позволяла признавать. Она не знала, что сказать. Не знала, что делать. Не могла принять произошедшее. Не могла принять, как легко надежда способна вспыхнуть — и так же легко рассыпаться пеплом. Карие глаза незнакомца смотрели на неё с недоумением, но без злости. В этом взгляде было обычное человеческое удивление — и ничего больше. Она моргнула. Воздух наконец прорвался в лёгкие. Пальцы ослабли.